– Короче, ты неудачник! – усмехнулась Васаби. – И тогда ты решил снова вспомнить обо мне?
– Конечно! Ведь у меня с тобой всегда это получалось.
– Но я уже не хочу тебя. Даже видеть! Ты опоздал. Ровно на три недели. За это время я стала уже совсем другая, если ты этого не заметил! – самодовольно поправила она волосы.
– Ещё как заметил! – подхватил он. Её прядь.
– Но я больше не хочу к тебе снова возвращаться. Я это наконец-то поняла.
– Из разговоров с матерью? – понял Ганеша. И усмехнулся.
– Да. Она наконец-то смогла мне объяснить, что ты зять, с которого нех… И-ищебе! Нечего взять. Ты голодранец, у которого ничего нет. И теперь я полностью с ней согласна.
– Что ж, тогда нам надо как можно скорей расстаться, – понял Ганеша, – а я тебя так любил!
– Боюсь, что уже давно, – гордо усмехнулась Васаби, – иначе ты не дал бы мне о себе забыть. Прощай!
– Хорошо, давай тогда поцелуемся на прощание, и я уйду. И навсегда тебя оставлю.
– А без поцелуя ты не сможешь меня оставить? – не хотела его Васаби. Даже целовать.
– Нет. Я не смогу с этим смириться и завтра или послезавтра снова к тебе явлюсь. Давай уже закроем эту тему глубоким поцелуем и расстанемся навсегда.
– Хорошо, – поняла она, что он от неё иначе не отстанет. – Давай.
– Но только ты не спеши. Иначе…
Но она уже сама начала его целовать, пока не зазвонил телефон. Чтобы он поскорее уже покинул офис. «Тем более что скоро должна будет приехать мать, – вспомнила она, – которая не любит его ещё со времён Талии».
А Ганеша, наивный, воспринял это как то, что Васаби сама кинулась в его объятия! Под первым же предлогом. Тут же обнял её и начал целовать, вдруг почувствовав, как сильно он её всё ещё любит. Наивно подумав, что и она о нём всё ещё томиться и не даёт себе покоя, как делал он это сам всю последнюю неделю. Особенно – после неудачи с Козловой. Заставившую его вспомнить о той, с кем выходило у него это даже тогда, когда он и сам от себя этого не ожидал. И она – тоже. Думая, что о нём успела позабыть. И вспоминала под ним это снова и снова, как глубоко-глубоко она ошиблась. Пока он всё глубже и глубже входил… и развеивал эти её заблуждения. Каждой фрикцией. Отметая их как нелепость своим «лучом истины». Вынуждая её физически ощущать, что она всегда была и будет только его. И только с ним. И она с этим соглашалась. Отвечая на это своими поощрительными телодвижениями. Принадлежа ему не только всей душой, но и – всем телом!
И снова заставил её вспомнить об этом сексе, прижавшись к её телу. Всё это снова предощутив. Всем телом. Которое стало рефлекторно прижиматься к нему в ответ.
И когда одна из бесовок зашла в офис чтобы попить чай и увидела то, как они целуются, Васаби с трудом оторвалась от Ганеши и попросила её посидеть за рабочим столом, попринимать заявки. А сама увлекла Ганешу в соседнюю «Комнату отдыха водителей», которая должна была тогда быть в любом офисе такси по текущему трудовому законодательству. И сказав: «Пошли, как следует, попрощаемся», сама потянула его в неё.
Что он выполнил так горячо и страстно, как уже давно мечтал это сделать. С той самой – двадцатипятилетней кореяночкой! Понимая, что у него это с «Ней» наверняка уже в самый-самый последний раз! И он уже никогда не сможет этого с ней делать. Ни разу! Уже жалея, что он, из-за звонков зека и Гульчехры, позволил себе покинуть ту, которую так безумно-безумно (прямо сейчас!) любил. Желая, напоследок, оторваться с ней по-полной! Почувствовав всю всколыхнувшуюся в нём силу своей любви к этой его (и только его!) девушке, ускользавшей теперь от него в навсегда, не желая её терять.
Минут десять. Пока не зашла в офис её мать. И спросила у сидевшей за рабочим столом водителя:
– А где Васаби? В магазин пошла?
– Она со своим парнем, – нарочито спокойно ответила водитель. С лёгкой иронией в голосе.
– С парнем? – не поняла Гульчехра: «Кого это она уже себе нашла?» – С каким это?
Пока Васаби в соседней комнате спешно натягивала на талию тонкие чёрные брюки, застёгивала расстегнувшуюся в порыве страсти белую блузку на стальных кнопках и оправляла волосы. Подгоняя Ганешу жестами сделать то же самое. Пока её мать не зашла и не поняла, сколь активно они в этой «комнате отдыха» отдыхали.
– С Ганешей. С каким же ещё? – мол, всё легально. Улыбнулась водитель.
– С Ганешей? Так они ж расстались. – опешила Гульчехра. – Так, я не поняла! – строго и громко сказала она вошедшей Васаби. – Что – опять?!
– Опять, – с рефлекторно счастливой улыбкой кивнула Васаби. В теле которой всё ещё бушевали алкалоиды, самопроизвольно вырабатывающиеся в крови беса во время секса. Иначе этим никто бы не занимался. Даже – в пожилом возрасте, не в силах «слезть» с «кожаной иглы» партнёра до самой смерти.
– Ганеша, вы что, снова теперь вместе? – спросила она у вошедшего следом за ней Ганеши. Намекая на то, чем они там занимались.
– Да, – согласился он. Со столь же рефлекторной улыбкой, полностью подтверждавшей её опасения.
– И – надолго? – усмехнулась над ним Гульчехра.
– Навсегда! – невозмутимо ответил Ганеша. Счастливый, как слон! Надувной – от нахлынувшей радости.
