Для всех я – местная травница Астра, вдова и мама прекрасного мальчишки.Но желая себе и сыну счастья вынуждена скрывать ото всех тайну: смерть мужа не была несчастным случаем, а тело настоящей Астры заняла обычная женщина с Земли.И всё складывается удачно, пока на пороге не появляется он…Мужчина, способный разрушить нашу жизнь или же наполнить её любовью и заботой.
– Мама, мамочка, – сквозь сон доносится тихий шепот Кита, совсем рядом. – Мамочка, ты только не умирай, хорошо?
– Не умру, – прошептала в ответ и, не открывая глаз, нащупала руку сына. Сжала холодную ладошку. – Просто, мне надо немного полежать.
Я не уверена в своих словах…
Спина горит огнём. Меня кидает то в жар, то в холод. Стараюсь остаться в сознании, чтобы дать наставления Киту. Справится ли? Если нет, я умру.
– Кит, где отец?
– Не знаю, – буркнул мальчонка, шмыгая носом. – Ушел, сразу после того как…
Ещё один шмыг, более сопливый.
Плачет…
– Сбегай к Анке, попроси настойку от жара, – собираясь с силами, попросила я. – И мазь. Сможешь? Возьми монетку в сундуке, под бельём.
– Я не уйду, – мальчишка крепче сжал мою руку. – А что, если я не успею? Если ты…
– Я не умру, не бойся, – постаралась придать своему голосу уверенности, но вышло отвратительно. – Но стоит поторопиться, чтобы я скорее выздоровела.
Кит поцеловал меня в щёку и убежал. Я слышала, как хлопнула дверь и постаралась оставаться в сознании.
Сколько я так пролежала? День? Два?
С трудом открыв глаза, сквозь пелену огляделась.
Это не сон…
Каждый раз, просыпаясь, я надеялась, что это просто кошмар. Что я сейчас проснусь у себя в квартире, выпью воды и буду ещё долго вспоминать кошмар, стараясь унять учащённое сердцебиение.
Только вот во сне не чувствуешь боли. А за последнюю неделю боли я испытала слишком много, чтобы осознать – я не сплю.
Я больше не Алёна Демидова, простой офисный работник в одном из крупных мегаполисов.
Я – Астра, жена тирана и мать очаровательного мальчишки в какой-то захудалой деревне.
Я вновь погрузилась в болезненный сон, но ненадолго.
– Мама! Я принёс, мама, – Кит сильно тряхнул меня за плечо.
Боится, что не успел.
– Хорошо, милый, ты умничка, – прошептала еле слышно. – Вылей снадобье в кружку с водой и дай мне.
Спустя минуту губ коснулось что-то холодное.
Кружка, отлично.
Из последних сил приподнялась и сделала несколько больших глотков. Снадобье горькое, отвратительное на вкус, но я выпила не морщась.
Аккуратно опустившись на спину, глубоко вздохнула. Осталось немного потерпеть, когда сойдёт жар, а потом попросить мальчишку намазать спину мазью. Она уберёт воспаление и тогда, если ещё не поздно, я пойду на поправку.
– Сколько я спала? – тихо спросила, поворачиваясь к сыну и глядя на чумазую мордашку.
– Четыре дня, – прошептал Кит и, не сдержавшись, уткнулся в моё плечо.
Худенькие плечи задрожали, послышались всхлипы. Мой сильный мальчик больше не в силах сдерживать рыдания.
– Теперь всё будет хорошо, милый, – прошептала я, гладя Кита по голове. – Всё уже прошло.
– Мама, давай сбежим, – всхлипнул мальчишка. – Давай убежим так далеко, чтобы отец нас не нашел.
Убежим…
Я думала об этом и даже представляла, куда мы сбежим. Но это невозможно.
Василий в очередной раз вернулся пьяным и с огромным желанием поучить жену и сына, как нужно встречать хозяина. Я успела спрятать Кита, но самой избежать наказания не удалось.
–Ты кушал? – спросила я, так и не ответив на предложение.
– Да, хлеб. И яйца пил. Но я немного, чтобы отец не заметил, – роняет мальчишка. – Тебе уже лучше?
– Немного, – слабо улыбнулась. – Поможешь мне? Надо мазь на раны нанести.
– Помогу, – с готовностью кивает Кит.
В его глазах теплится надежда, что мама будет жить.
– Тогда иди и хорошенько вымой руки.
Я не хочу, чтобы мальчик видел изуродованную спину.
Я знаю, что там…
Отвратительные, воспалившиеся борозды, с серыми прожилками гноя и запекшейся кровью. Нельзя такое показывать малышу, но сама я не справлюсь, а без обработки просто умру.
Перевернувшись на спину, дождалась Кита и принялась диктовать, что именно надо сделать.
– Намочи чистую тряпку и приложи там, где полосы, прямо на сорочку, потом ножницами разрежь сорочку и промой раны чистой тряпкой. И только потом нанеси мазь. И не бойся, если я буду стонать или и вовсе потеряю сознание. Ты всё делаешь правильно.
Я сжала зубами подушку, чтобы не закричать от боли, как только спины коснулась тряпка.
Главное, не напугать мальчика. Ему и так сложно. Мне даже попросить о помощи некого. Здесь никто не помогает… Будет гореть дом – на помощь не придут. Дай бог, чтобы дровишек не подкинули.
Я тихо стонала, уткнувшись в подушку и уговаривала себя потерпеть. Я чувствовала, как дрожат руки мальчишки. Слышала, как он давится слезами. Но продолжает наносить мазь, дёргаясь каждый раз, стоит мне застонать.
Сердце сжимается от жалости к ребёнку.
А ведь он и не знает, что его родная мама погибла, не вынеся очередных побоев.
Так будет и с нами, если я ничего не придумаю. Мне бы скорее подняться на ноги.
– Всё, – всхлипывая, говорит Кит. – Я всё сделал. Тебе лучше?
– Очень скоро будет, – прошептала, понимая, что на спину мне ложиться пока нельзя. – Мне надо немного отдохнуть. Не пугайся.
– Можно я останусь здесь? С тобой?
– Можно, но если придёт отец – беги, спрячься на сеновале, хорошо? – я замерла, ожидая ответа.
Ты же послушный ребенок, ты же сделаешь, как тебя просят?
