Поскольку в кинотеатре материально-ответственным лицом является директор, мне приходилось три раза в неделю выставлять и убирать комплект радиоаппаратуры. Она хранилась в библиотеке, и мне ее надо было каждый раз перетаскивать в комнату напротив и обратно в библиотеку. Правда, за это я получал доплату в сорок рублей, но зато и косились на меня в кинопрокате, а непосредственное начальство даже пыталось искать пути запретить мне подрабатывать!
Я зашел в библиотеку. На книжных полках, напротив стола, в расшатанных книжных рядах рылись дети: две девочки и мальчик. За столом величественно восседала Екатерина Васильевна.
Мы обменялись приветствиями.
— Как у вас тут с любовью? — спросил я у Екатерины и, напрямик подойдя к ней, нагнулся и поцеловал ее в щеку.
— О-о!.. Какой вы!.. Сергей Александрович… — обалдело сверкнув лукавыми глазами, произнесла она умиленно.
Но ничего не говоря больше и не делая красивой сцены с продолжением, я отвернулся от Екатерины Васильевны и пошел прочь по своим делам. Ощущая пристально-изумленный взгляд ее у себя на спине, я быстренько, за два прихода, перетащил аппаратуру куда полагается.
Я закрыл комнату на ключ. Я потом буду еще подробно вспоминать об этом. У Тани, девушки-выпускницы хореографического отделения культпросветучилища, имелся свой ключ от этой комнаты.
Дверь в мой кабинет была немного приоткрыта. Я хотел уже войти к себе, как услышал:
— А-а- ха-ха-ха-ха! Вы шутник! — послышался хохотливый голос Зои Карловны. Она все еще разговаривала по телефону.
Я остановил свою руку, и она неподвижно зависла в воздухе, едва не коснувшись двери. Так я и оставался стоять на месте и вслушиваться:
— Нет, нет!.. Я же сказала — нет!.. Вы меня не так поняли!.. Я сегодня занята!.. Что?.. Хо-хо!.. А?.. Да!.. Да!.. Еще будет!.. Я говорю — еще будет! Да, Да!.. Безусловно!.. Конечно!.. Как и договорились!.. Адью, Остап Моисеевич!.. — В кабинете послышались шаги. "Значит, разговор закончился". подумал я и резко открыл дверь: деловито прошел к вешалке и стал озабоченно раздеваться. Мне казалось, что у меня на лбу было написано, что я подслушивал. И поэтому я отвернулся от Зои Карловны, испытывая неловкость. Человек-Ветер улетучился, чувства и навязчивые образы повисли надо мною и засасывали мою сущность в себя. Возникло состояние дискомфорта.
— Спасибо, Сергей Александрович, — поблагодарила библиотекарь.
— Да, да… Не за что… Зоя Карловна… — отрывисто отвечал я, потому что уже нервно выдергивал в этот момент из рукавов кожаной куртки на меху свои руки.
— Давайте помогу! — обратилась Зоя Карловна.
— Нет… Спасибо… Я сам… — отчеканил я, краснея от усердия. Зоя Карловна направилась к двери. Наконец-то мне удалось стащить с себя куртку. Я повесил ее на вешалку рядом со своей спортивной шапочкой.
— Ну, я пошла, — сказал Зоя Карловна, уже в дверях. Ключи настоле, — добавила она.
— Ага! — ответил я, подкивнув.
Дверь в кабинет захлопнулась. Я остался один. "Остап Моисеевич…" — прозвучало у меня в голове… Из разговора по телефону я, конечно же, ничего не понял, но… "Остап Моисеевич" снова прозвучало у меня в голове… "Это он… Вчерашний… К Богу! — мелькнуло у меня в голове. — Прочь, прочь лукавые!"
Я быстро достал из сейфа крохотную библию в нежно-мягком зеленом переплете из полиэтилена, сел за рабочий стол и разлистнул этот священный памятник человечества наугад, где придется. Я загадал, что меня ожидает, и начал читать вслух:
"И пришел Ангел Господень из Галгала в Бохим, и сказал: Я вывел вас из Египта и ввел вас в землю, о которой клялся отцам вашим — дать вам, и сказал Я: "Не нарушу завета Моего с Вами во век.
И Вы не вступайте в союз с жителями земли сей; жертвенники их разрушьте". Но вы не послушали гласа Моего. Что вы это сделали?
И потому говорю Я: не изгоню их от вас, и будут они вам петлею, и боги их будут для вас сетью.
Когда Ангел Господень сказал слова сии всем сынам Израилевым, то народ поднял громкий вопль и заплакал.
От сего и называют то…"
В дверь неожиданно резко постучали… Я замер… Постучали еще раз, внушительнее.
— Да! — выкрикнул я. — Войдите, — и испуганно притаился за столом, сидя. Дверь уверенно раскрылась нараспашку! В кабинет вошла, вот я совсем не ожидал, Катя! И я успокоился.
Кате было всего четырнадцать лет, живет напротив кинотеатра, известна своим легким поведением. Частенько я замечал, как три-четыре подростка затаскивали ее по вечерам в одну из беседок кинотеатра за плетень из дикого винограда.
Катя очень красивая: курносая, круглолицая, с голубыми глазами, через плечо толстая белая коса крепко заплетена.
Эта девочка мне нравилась своим прямым и игривым нравом.
— Можно? — спросила она.
— Ты же уже вошла, и видишь, что я не против. Значит, проходи! — сказал я.
— И правда! — воскликнула театрально Катя.
— Ты по делу? — спросил я.
— Нет, — сказала она, — просто поболтать!.. Мне можно раздеться?
— Конечно… Вон, пальто на вешалку повесь.
— Да вижу я, куда вешать…
— А что тогда спрашиваешь?!!
— Проверить: злой ты или нет, Сергей Александрович.
— Как видишь, добрый!
— Это еще надо подтвердить! — сказала Катя.