Ничего не говоря, я вскрыл крышку кассетного отделения кинокамеры, вытащил кассету, размотал всю кинопленку и подал пустую кассету и скомканный пучок кинопленки капитану. Он взял это у меня из рук и, морщась, как от заразы, выбросил в корзину для мусора, стоявшую тут же, возле железного стола, за которым он сидел.
— Вы сюда специально приехали? — спросил он.
Я понял, что говорить правду ему нельзя, ибо я вырвался с работы всего на два дня, тайком, незаконно, никто из начальства моего об этом не знал!
Теперь надо было выкручиваться и рассчитывать на судьбу. В любом случае я попытался, а что будет, то и будет!
— Нет, — сказал я.
— Как попали сюда? — поинтересовался капитан.
— Я в гостях у друга в Москве, а об открытии памятника узнал случайно, на вокзале… — И… меня отпустили, а я даже не испугался своего зловещего пребывания, но когда вышел из машины и сделал несколько шагов от нее, то вслед себя я услышал:
— Иногда птицы могут и клевать!
Я обернулся и увидел, как мой капитан скрылся в машине, захлопнул дверь. "Может, мне и послышалось!" — подумал я.
Все это произошло настолько быстро, что Вика и Юра даже и не заметили моего отсутствия. Я подошел к ним, но промолчал о случившемся.
Побродив по пригорку еще с полчаса и вдоволь наслушавшись всевозможных разговоров, которые смутно жужжали в моем сознании, мы спустились вниз к автобусам.
Люди наотрез отказывались ехать в них и наперекор услужливым приглашениям направлялись в сторону станции пешком.
У Вики побаливала нога, и потому мы вынуждены были направиться в готовившийся к отправлению автобус. Автобус уже дернулся на месте, и нам пришлось немного пробежаться.
Но тут произошло неожиданное!
Только я и Юра посадили Вику в автобус, как двери его со скрежетом захлопнулись, и автобус тронулся, и поехал, и стал набирать скорость. Я и Юра бежали за ним метров двести, Вика металась по автобусу, но он не останавливался, видимо, такова была установка властей.
В надежде на то, что Вика будет ожидать нас на станции, мы бегло зашагали вслед удаляющемуся автобусу. По пути мы с Юрой обменивались короткими фразами, на длинные не хватало дыхания, надо было спешить! Я видел, как Юра волновался: он постоянно оглядывался назад в надежде, что следующий транспорт догонит нас и все-таки подхватит, подвезет до станции…
Я же в абсолютном спокойствии перебирал ногами, как во сне, и хорошо, что мы стремительно шли, ибо одышка вполне походила на взволнованность и озабоченность о случившемся, и, таким образом, я мог скрывать от своего друга мои чувства.
— Послушай! — обронил Юра на ходу. Он размашисто шагал, раскачивая в такт широкими плечами.
— Что? — тут же отреагировал я на обращение друга.
— Вика тебе кто?
— В смысле? — спросил я, будто не понимал, в чем дело.
— Я имею в виду, — Юра сглотнул воздух, — невеста?
— Не знаю…
— Не понял… — удивился Юра. — А кто же знает?
— Я шучу, — сказал я.
Мы свернули на обочину и пропустили прошумевшую крутыми шинами "Волгу".
— Так все же? — настаивал Юра на продвижении разговора.
— Соседка! — определил я.
Юра замолчал… и уже проплыло справа от нас три-четыре телеграфных столба, как друг снова обратился ко мне.
— А Вика… — задохнулся он от быстрого шага, — сказала, что вы… поженитесь!..
— Нет! — отрезал я.
— Ты опять шутишь? — заволновался Юра и в который раз оглянулся назад в надежде на попутный транспорт.
— Я серьезно! — подтвердил я.
— Поругались? — поинтересовался Юра, перешагнув большой, угловатый камень на обочине, о который едва не споткнулся я.
— Нет! — сказал я.
— Разлюбил?
— Нет! — снова ответил я отрицательно.
— Ну, хватит… Сереж…
Я промолчал, но тоже оглянулся назад и продолжал идти, и думал: "Сколько же слов людьми было обронено на этой дороге!.. И многие слова теперь дремлют под асфальтом автострады…
Наверное где-то здесь же можно прислушаться и услышать незримо зависшие на века слова Сергия Радонежского, а сейчас сквозь них проезжают автобусы, проносятся «Волги», шагаем сейчас и мы!.."
— Ну, так что? — опять спросил меня Юра.
— Это… Долго объяснять! — сказал я.
— Ясно… А мне Вика понравилась, — застенчиво признался Юра. — Я женился бы… Не раздумывая! — сказал он.
— Ну и женись!.. В чем же дело?! — определил я.
— А что… Женился бы! — подзадорил себя Юра.
— Она хорошая, — сказал я и опять обернулся назад: метрах в ста нас догонял, свирепо рыча, автобус. Мы остановились и стали усердно махать, сигнализируя руками шоферу. Через минуту мы уже сидели в полупустом салоне автобуса и мчались в сторону станции.
— Откуда ты узнал об открытии памятника? поинтересовался я у Юры.
— В литинституте, ребята подсказали, — ответил он.
— Ты что, и в «Памяти» состоишь?
— Нет, но в группе у нас есть люди оттуда.
Мы помолчали и проехали с полкилометра.
— Откуда этот отрывок? — спросил Юра.
— Какой? — не понял я.
— Тот, в твоем письме, — уточнил Юра.
— А-а, — вспомнил я. — Приедем в Москву, расскажу…
Вику Юра заметил первым: она стояла на обочине шоссе. Мы разразились криками на весь автобус так, что ошеломили всех пассажиров! Шофер остановил машину…