Это был удар ниже пояса, но он был нужен. Девушка резко погрустнела и замолчала, а я снизу вверх глянул ей в лицо, тоже с легкой грустью и недоумением.
– Ты же тоже так умеешь и даже лучше. Все наши знают. Заловые рассказывали. – Слегка обижено засопел я. – Я думал ты и меня научишь новому. Я уже большой и не хочу больше быть кладовым. А заловые вредины. Если ты не умеешь как они, к себе не принимают.
– Я уже не умею. – Глаза девушки подёрнулись влажной пеленой.
– Как это? – Я обошел вокруг нее с недоумением. – Ты же гибкая девушка.
– Иногда и гибкие девушки ломаются.
– Ты вроде не поломана. Все на месте. – Удивился я.
– Поломана. – Девушка показала на стальные подпорки на ногах. – Без них я даже стоять не смогу. А чтобы просто идти мне нужны костыли и передвигать ноги руками. Вот так.
Девушка подхватила ногу и переставила на шажок вперед.
– Что? – Я снова с полным непониманием уставился на нее. – Починись. А потом научи меня как надо прыгать. И кувыркаться. А то меня заловые не примут.
– Я стараюсь, но у меня не получается! – Помимо воли девушки, слезинки все равно покатились по ее щекам. – Я очень стараюсь!
– Ты не веришь! – Нахмурился я. – А все кто не верит – поломаны!
– Во что?
– В волшебство.
– Волшебства не бывает! – Уже сквозь слезы усмехнулась Яна. С горечью сожаления, что его действительно не бывает.
– Значит и меня не бывает? – Обиделся я. – Так значит?
– Ты просто маленький мальчик!
– А ты просто вредная девочка! Глупая и вредная! А еще не хочешь меня учить! Злюка!
Я сделал совсем уж обиженный и слегка поникший вид, и пошел в кладовку. Хлопнув дверью, еще раз ее открыл, показал ей язык и снова закрыл. Портал. Уходим. Дальше наблюдаю за ее реакцией.
Она некоторое время в задумчивости постояла. Потом видимо стала звать меня. В ответ тишина. Проковыляв до кладовки, открыла дверь и с изумлением уставилась на комнатушку без окон, вентиляции и люков. Только швабры, ведра и всякий хлам. Костылем простучала стены, пол и потолок. Ничего. Я просто исчез. Что ж, крючок заброшен.
Следующие два дня я занимался делами колонии, потому следил за ней зондом. Раньше она оставалась на ночь в госпитале, только когда начиналось серьезное обследование. Сейчас же осталась сама, отказавшись уезжать.
Лишних порталов у меня не было. Все уходило на нужды колонии и стройку ГРЭС, но наблюдать я мог. Еле выдернул возможность поискать подходящее для моих целей место на Астрее и отправить туда команду во главе с Дедом.
Дед все больше приобретал влияния в колонии, и в отличие от меня не дистанцировался от народа, а наоборот сближался, но после получения дворянства не перечил мне ни словом и даже не задавал вопросов. Если я высадил его с командой на берегу озера, в весеннем лесу, и дал задачу построить природный и сказочный дворец-шалаш из одних доступных в лесу материалов, засадить все цветами, то он просто принял это как данность. Все вопросы – зачем, даже не поднимались. Только что и как должно выглядеть. И сроки.
И я был уверен, что под эту задачу он выбрал лучших для этого людей.
В течение следующей недели, пока Яна оставалась в госпитале, всего две ночи проведя дома, я оставлял ей маленькие сюрпризы. То розу на подушке, то маленькую жемчужину, которые изредка находили наши аквалангисты, что для профессуры исследовали море, то тропическую рыбку в стакане с морской водой. Все это было с Земли, потому как ученные пришли к выводу, что флора и фауна Астреи, несмотря на похожесть с земной, все же достаточно отлична. Не тот состав сока или запаховых ферментов в цветах, немного смещенный генетический код. Все это улики, что могут мне помешать в будущем. Однажды ночью разбудил ее, высыпав через портал над ее кроватью мешок цветочных лепестков.
Она просто обязана поверить в чудеса. И, похоже, верила. Потому как она среди ночи сидела под дождем из лепестков и улыбалась. А потом полночи, передвигаясь чуть ли не ползком, сметала их под кровать. Тут уже я тупанул и не подумал, как она сможет объяснить это поутру. Но тоже вышло интересно. Я потом открыл горизонтальный портал под кучей лепестков и они просто исчезли, оставив лишь пыль среза и аромат весны.
Зато в зале она уже улыбалась намного искреннее и часто открывала кладовку и что-то говорила. Я добился своего. Она начала верить в то, что я не просто заблудившийся в госпитале.
Спустя еще две недели моих фокусов я решил, что мы оба готовы. Потому выскочил в ее палате из стены, едва дежурные медсестры легли спать.
Скрип открываемого окна и холодный апрельский воздух разбудили девушку.
– Ты вернулся!
– А я и не уходил. – Пожал плечами я.
– Я звала тебя.
– Нет. Ты звала себя. И только сейчас дозвалась.
– Я верю тебе! Я верю в волшебство!
– А я не верю, что ты веришь! Для тех, кто не верит в Бога – Бога нет. Для тех, кто не верит в волшебство, нет – волшебства. У всего есть своя цена.
– Я верю! – Упрямо заявила Яна.
Ну еще бы! Я уже месяц манкировал своими обязанностями Князя, ради ее веры в себя. В волшебство!
– Проверим! – Я кивнул на открытое окно. – Залезай!
– Туда? – Удивилась девушка.
