— Его…, естественно! Продолжай! Я тебя внимательно слушаю!
— Он… мошенничал в игре… И я всего лишь указала ему на это!
— Это была игра, Ди! Игра, призом в которой были поцелуи! Твои поцелуи, Диана! Если ты не готова была играть, не надо было начинать! Ты нравилась ему! Он решил, что он нравится тебе! Разве не так было?
– Так! Но он смошенничал! — продолжала я упрямо стоять на своём. — И мне было шестнадцать! И, возможно, в той ситуации я перегнула палку и повела себя слишком по-детски! Но всё же… ты не находишь, что ему, как человеку намного более опытному и взрослому, не стоило топить меня за это?
— А тапочками по лицу ты зачем ему надавала при всех?
— А откуда ты, к слову, и про тапочки знаешь?
— Там толпа народа была! — развёл он руками, цокая и качая головой, тем самым показывая, что он удивлён тем обстоятельством, что я в этом сомневалась.
— Я… я защищалась… просто…. Но у меня даже и в мыслях не было его унизить… Я просто за-щи-ща-лась! Как и с Луизой!
— Тапочками ты защищалась? — он приподнял правую бровь и недоверчиво уставился на меня.
— Он действительно слишком увлекся там… — я отвела глаза в сторону, вспоминая эту неприятную историю. — И да, я признаю, что я спровоцировала его, так как заявила, что скорей утону, чем… ну ты сам понимаешь… — я посмотрела в глаза принцу, надеясь увидеть там понимание, но его лицо выражало бесстрастный интерес. — Ну не люблю я, когда на меня давят или принуждают к чему-то! — невольно начала оправдываться я. На этот раз он понимающе хмыкнул. — В общем, — продолжила я, «поощренная» тем, что меня «понимают», — я нахлебалась воды более чем совместимо с игрой… и если бы… окружающие не вмешались… Понимаешь, я была абсолютно уверенна, что он позволил бы мне утонуть… Меня вынули из озера в уже практически бессознательном состоянии! — с нажимом проинформировала я об этом очень важном смягчающем мою вину обстоятельстве.
— Этого мне не рассказали… — напряженно кивнул он, непроизвольно сжав кулаки. — Продолжай!
— И вот только-только я пришла в себя и смогла подняться на ноги…, смотрю, а он направляется в мою сторону…. А я одной рукой держала одеяло, которое меня согревало, а в другой руке тапочки… Я испугалась, запаниковала и даже сама не поняла как, но я вмазала его по лицу тапочками … дважды. Могла и трижды…, но установившаяся вдруг абсолютно мёртвая тишина, сгустившаяся тьма и резко упавшая температура воздуха меня остановили. И мне стало так страшно…, что я предпочла… исчезнуть в тот же миг, благо Матильда была рядом. А потом я почти два года ничего не слышала о Рафаэле. Но спустя два года отец сообщил, что Рафаэль де Монморанси просит моей руки и мне пришлось с ним встретиться…
— И ты ему отказала… снова, — спокойно резюмировал Его Высочество.
— Не то, чтобы отказала…. Я просто объяснила, что не могу выйти замуж за того, кому пусть и однажды, но надавала по лицу тапочками… — передернула плечами я.
— Теперь я понимаю, как легко отделалась Луиза! — хмыкнул он. — Потому, что если выбирать между получить по морде тапочками при свидетелях или побыть с часик поросёнком, я бы лично выбрал стать поросёнком, — заржал он. — Кстати, а кто такая Матильда?
— Это Маркиза моей метёлке имя дала, — объяснила я.
— Как ты, кстати? Я имею в виду после попытки похищения и падения с высоты…
«— Ого! Мы наконец-то вспомнили о хороших манерах! — съязвила моя Венера».
— Нормально. Ты хорошо меня подлечил, — сухо поблагодарила я. — А что вы решили с Рафаэлем?
— Ищем…. Головных болей нет? А спина? — в его голосе звучала искренняя забота.
— Откуда вдруг эта забота? — ощетинилась я.
— Ты проспала, я беспокоился, и поэтому ожидал тебя под аудиторией. К тебе я сунуться не решился… там же охрана твоего отца… И, потом, зная, как болезненно ты реагируешь на непрошенные вторжения… в общем, я решил воздержаться…
— И дождаться, пока выловишь меня без охраны? — понимающе закончила его мысль я. — Нет, головных болей нет. Спина тоже не болит. Я просто проспала, такое случается.
— Но ты мне скажешь, если вдруг проявятся последствия падения… Так ведь?
— Скажу… — пообещала я вслух, а про себя решила, что нет, не скажу — обращусь к семейному лекарю. Дело в том, что, несмотря на то, что принц раздражал меня своей подозрительностью и инфантильностью, да ещё и выводил из себя самозацикленностью, всезнайством и занудством, его прикосновения всё же были слишком приятны, чтобы позволить им случаться вновь и вновь. К тому же, я понятия не имела, насколько я ему приятна или неприятна. В общем, мной было решено и постановлено, что о том, что он мне совсем капельку (ну или не капельку) нравится, он даже догадываться не должен… по стратегическим причинам, так сказать.
— А как ты смотришь на то, чтобы после занятий покопаться в архивах, которые в туннеле? — к моему превеликому облегчению сменил он тему.
— Совершенно положительно! Рауль, а как твой отец? Ему лучше?
— Также…
— Я бы хотела взглянуть на его анализы и исследования придворных лекарей. Это можно устроить?
