История эта случилась давным-давно, так давно, что все уже и забыли о ней. Как-то Витольду I, который правил нашим Королевством более семисот лет назад, преподнесли в дар диковинные фрукты. Подарок этот был поистине королевский, так как фрукты были не только божественно вкусными, но ещё и даровали приподнятое настроение на целый день, особенно если употребить их с утра натощак. На вкус панцирелловые плоды напоминали яблоки. Однако ни одно, даже самое вкусное яблоко, не смогло бы сравниться с плодом панциреллы — настолько сочным и изысканным был их вкус. Но вернёмся к Витольду I. Так вот история гласит, что фруктами этими во время королевского приёма лакомились практически все, и всем хоть бы что, за исключением разве что отличного настроения. И только Витольд I на следующее же утро после приёма умер от несварения желудка. Тут стоит также отметить, что ни один лекарь так и не подписался тогда под отравлением конкретно панцирелловыми плодами. Тем не менее, овдовевшая Королева, якобы, всей душей возненавидела этот фрукт и запретила его на веки вечные! Она заявила, что даже если панцирелловые плоды и не ядовиты, то всё равно они опасны, так как они приносят несчастье! И это послужило достаточным основанием, чтобы вылиться в настоящий геноцид против панцирелловых деревьев, в результате которого уже через двести лет все они под чистую были вырублены, причём не только в нашем Королевстве, но и во всех королевствах нашей реальности.
В общем, согласитесь, странная история. Странное сверхизбирательное несварение. Странная реакция на горе у Королевы. Что-то здесь явно было не так. Я, конечно, мужей не теряла, но мстить за это фрукту, в виновности которого даже и уверенности-то не было, — слишком неадекватная реакция. А вот, если проклясть мужа аллергией на редкий фрукт и затем воспользоваться этим фактом, чтобы убить его — то, в свете этого, поведение Королевы перестаёт быть странным, наоборот становится совершенно логичным. При этом, Королева знала, что наслать смертельное проклятие без отката — невозможно. И понимала, что за её злодеяние будут расплачиваться её потомки до седьмого колена, как минимум. Вот поэтому-то она и объявила войну фрукту. Чтобы и следы замести, и потомство своё обезопасить.
— Рауль! — не удержалась я от желания поделиться радостной вестью. — Кажется, я знаю, что с твоим отцом!
— Ты-ы? Знаешь? — оторопело-недоверчиво переспросил он.
— Угу! — кивнула я головой. — Я думаю, что у него аллергия на Панциреллу! Это фрукт такой, наподобие яблока!
— А откуда этот фрукт взялся? И каким образом он попал к отцу? И почему я о нём ничего не слышал?
— Ответ на первые два вопроса: не знаю и не знаю! А что касается твоего последнего вопроса, то согласно этим летописям, панцирелловые деревья, все до одного, вырубили и сожгли. И вот уже более пятисот лет они считаются исчезнувшим с лица земли…
В отличие от меня, Рауль так и не нашел того, что предполагал найти. Вернее, кое-что он всё-таки нашёл, но не был уверен, что это было конкретно и определенно ТО, что он искал. Уж извините за подобное словоблудие, но именно таким по смыслу был ворчливо-сварливо-бурчащий ответ Его Высочества на мое неосторожно брошенное из вежливости замечание: «Надеюсь и ты нашёл то, что искал?». Думаю, будет лишним даже упоминать, что и ответ его и настрой отнюдь не лучились позитивом…
Так как душой Его Высочество обладал широкой (сволочнее, ой извините, великодушнее, просто дальше некуда) и вся она была нараспашку, он с абсолютно королевской щедростью поделился со мной не только мнением, но и настроением. «Благодаря» чему, битый час этот высокородный репейник, подвид занудный меланхолично-флегматичного темперамента выносил мне мозг, допрашивая о том, «а почему это я так уверенна, что плоды Панциреллового дерева — это и есть, то, чем отравили его отца?» Само собой разумеется, все мои доводы, а особенно моё заявление о том, что я доверяю своей интуиции, ему показались неубедительными. И, естественно, в конечном итоге, он заявил, что я, как и он, на самом деле ничего полезного не нашла! Но нет худа без добра. И если до этого момента мне было неудобно оставлять его одного в таком плохом настроении, то теперь мне было очень даже удобно!
— Рауль, я пойду, поздно уже, а мне еще уроки делать, — смиренно попросила я высочайшего позволения отбыть. — А завтра тогда уже продолжим…
— Да, иди… — мне высочайше-снисходительно позволили отбыть, да еще и рукой на меня махнули.
И я пошла, очень быстро пошла… Что вы, что вы! Какие обиды?! У меня на вечер запланированы настолько грандиозные планы, что я, наоборот, благодарна ему за то, что он от меня отмахнулся как от надоедливой мухи.
— Диана?! — тихий оклик Рауля, как гром среди ясного неба, застал уже у самой двери.
