– Он общался со мной, – уточнил фермер. – Я с ним поговорил при знакомстве, сразу сказал, что дальше буду вызывать его по необходимости. Необходимости не было.
– Но он все равно приходил?
– Иногда. Ему казалось, что, раз мы тут проведем десять лет, дружеское общение обязательно.
– Он был навязчивым?
На сей раз Натаниэль с ответом не спешил, он на пару секунд задумался, потом покачал головой.
– Нет, он был обычным. Так поступают многие, если не все. Сначала хотят дружить.
– А тебе это не нужно?
Фермер обращение на «ты», конечно же, заметил, но обижаться не стал. Все ведь знают, что кочевники хамоватые и наглые. Сатурио предпочитал использовать этот стереотип – все равно будут осуждать, так пусть хоть за дело!
– Мне это не нужно, – подтвердил Натаниэль. – Мне нравится моя работа – в том числе и за то, что с людьми тут общаться не обязательно. Ирвин сумел это понять. Поэтому я считаю, что мы поладили.
– Если он общался не с тобой, то с кем тогда?
– Я не знаю. Но это происходило в его свободное время и не на ферме. Он жил вот тут.
Они добрались до фермы – деревянного дома, окруженного цветами, оплетенного разноцветными лианами. Судя по аромату меда, зависшему в воздухе, все они были настоящими. Но Сатурио удивило даже не это, а крупные желто-бурые насекомые, с жужжанием перелетавшие от соцветия к соцветию.
– У вас тут и пчелы есть? – поразился кочевник.
– Мой эксперимент, – еле заметно усмехнулся фермер. – Не знаю, сколько проживут, но пока держатся.
Похоже, Натаниэль был не так уж далек от ученых-фанатиков, как изначально предполагал Сатурио.
В комнату погибшего полицейский вошел один. Помощь фермера здесь не требовалась, а добровольно Натаниэль бы и лишнего слова не произнес. Да и толку от него? Он явно не врал, когда говорил, что не был близко знаком с Ирвином.
Если спальни в основной части станции чем-то напоминали каюты круизных лайнеров, то здесь, на ферме, они были копией типичного деревенского дома прошлого – или первых колоний. Простая мебель, минимум техники, и даже та, что есть, замаскирована деревянными панелями, чтобы не портить единство интерьера.
Похоже, Ирвин принял комнату в стандартном оформлении и за прошедшие недели не пытался изменить под себя. Ему это просто было не нужно – и тут Сатурио его понимал, он сам так жил.
Вот только расследованию это не помогало. Недавний заключенный привез с собой минимум личных вещей, и среди них не нашлось даже намека на то, за что ему могли мстить. Ирвин не хранил опасное оружие или наркотики, у него не было ни игрушек, ни видео, указывающих на преступные сексуальные извращения. Он был обычным до тошноты… только вряд ли ему мстили за это.
Сатурио изучил все, что мог, заглянул в компьютер, даже запахи запомнил. Только он уже предчувствовал: бесполезно. Похоже, убийство Ирвина не имело никакого отношения к самому Ирвину, как бы чудовищно это ни звучало.
Натаниэль дожидался его у выхода из дома. Фермер нервничал, но связано это было скорее с тем, что его отвлекли от работы, чем с тем, что на его территории задержался кочевник. За такое Сатурио готов был многое ему извинить.
– Сюда не приходили посторонние? – уточнил полицейский. – До смерти Ирвина или сразу после?
– Никого.
– Если придут – свяжешься с полицией.
– Хорошо.
– Смерть Ирвина как-нибудь повлияет на ферму? То, что нас лишили ветеринара, можно считать диверсией?
– Нет. У нас есть второй ветеринар, и я изучал основы в академии, многие болезни вылечить сумею. Угрозы для фермы пока нет.
Не похоже, что Натаниэль обдумывал ситуацию, пытаясь построить собственную теорию случившегося. Ему хотелось побыстрее вытолкать отсюда кочевника, и Сатурио его наконец порадовал, шагнув в лифт.
Фермер даже не скрывал, что доволен, а вот у полицейского поводов для хорошего настроения не было. Все теории срывались до того, как он успевал их выстроить… Ирвина убили не ради мести, не ради вреда станции, не из-за личной неприязни…
Но если Сатурио это сбивало с толка, то отец, выслушав его доклад, остался невозмутим.
– Гюрза постарался, не иначе. Вот поэтому мы и должны найти подонка.
– Мы сосредоточимся только на нем?
Вопрос Сатурио заключался не в этом. Просто порой бывает смысл, который нельзя облекать в слова, приходится ограничиваться намеками. Но старший кочевник знал, что отец его поймет – и по тону, и по взгляду.
Они не только в Гюрзе подозревали бессмысленную жестокость – и они уже не раз об этом говорили. Однако отец остался непреклонен:
– Мы будем искать лишь его. Ты прекрасно знаешь, что наша миссия уже столкнулась с некоторыми непредвиденными обстоятельствами.
– При чем тут это? – растерялся Сатурио.
– При том, что мы сейчас должны сплотиться, а не подозревать друг друга. Гюрза – однозначный враг, на нем и сосредоточимся.
