После ужина Никки предложила Джерри пройтись, подышать свежим воздухом. Вечереющий парк встретил их тишиной и безлюдьем.
– Мне нужно с тобой поговорить, – девушка была серьёзна как никогда.
Джерри удивлённо посмотрел на неё. К чему такая официальность? Разве они не говорят друг с другом по пять раз на дню?
Они зашли в укромный парковый закоулок. Джерри слегка смутился от вида цветущих магнолий – на скамейке, спрятанной в этих зарослях, он как-то сидел с Элизой…
– Мы подошли к критическому рубежу, – без обиняков сказала Никки. – Дитбит – очень опасный враг. Вполне возможно, что мы погибнем в этой борьбе… или сломаем себе жизнь тем или иным способом… Я много думаю о том, что может предпринять Дитбит, но изворотливость такого противника непредсказуема. Где-то читала про океанскую тварь по имени миксина. Подводный метровый червяк… паразит-хищник, питается падалью, а то и у живой рыбы выжрет внутренности. Миксина засовывает голову в тесную нору в коралловом рифе и съедает там добычу, – теперь ей нужно как-то вытащить себя назад. Ни лап, ни плавников нет. Тогда она завязывает свой хвост в узел, гонит узел к голове и, опираясь им о края норы, вытаскивает застрявшую в камнях голову. Если уже безмозглый червяк способен на такие неожиданные ходы, то что можно сказать про опасного и умного человека…
– И что? – нахмурился Джерри.
Никки внимательно посмотрела на него:
– Ещё не поздно отступить. Я могу послать сообщение Дитбиту, что готова поддерживать нейтралитет – и всё. Настанет спокойная и обеспеченная жизнь…
– Зачем ты мне это говоришь? – продолжал хмуриться Джерри.
– Преступник, убивший наших родителей, известен, но борьба с ним смертельно опасна и требует полной самоотверженности. Наши финансовые активы в разы меньше, чем у династии Дитбитов, и в десятки раз меньше, чем у Южного союза. У них – банды профессиональных убийц, космические флоты, могучие связи и долгий опыт интриг. У нас, кроме сравнительно небольших денег, лишь наши головы и воля. Нам не победить, если не хватит решимости крупно рисковать и готовности полностью пренебрегать собой и своими личными интересами… О решимости к риску и готовности к самоотверженности я тебя и спрашиваю. Причём проиграть мы можем, даже будучи смелыми как тигры – драка предстоит нешуточная… Но есть выбор – жить весело и ни о чём не думать. На наш век планеты хватит – можно счесть не таким уж важным, что потом с ней Дитбиты сделают…
– Нет! – твёрдо сказал Джерри. – Это значит – жить подлецом и трусом.
– Я знала, что ты так ответишь, – сказала, помолчав, Никки. – Но мне нужно было это услышать от тебя. Это должно быть нашим общим решением.
– А если бы я предпочёл спокойную жизнь? – вдруг спросил Джерри. – Что бы ты сделала?
– Не знаю, – пожала плечами Никки. – И даже думать не хочу об этом: ты же не выбрал сытую жизнь с червяком подлости, пожирающим сердце.
Джерри отвернулся и стал смотреть на освещённые башни замка. Он никогда не оставит Никки, он всегда будет рядом с ней. Но там, за светящимися окнами, жили обычные люди, они пили чай, смотрели тивизор, разговаривали друг с другом, влюблялись и ссорились.
Счастливчики.
Судьба не требовала от них жертвенной решимости бросить жизни на тяжёлые мировые весы – в призрачной надежде сдвинуть их равнодушное и ржавое равновесие.
Вокруг скамейки зашелестели деревья.
Плечи Джерри вздрогнули от налетевшего сквозняка.
