Девушка сильно изменилась за последнее время – друзья с тревогой замечали, что Никки носит в сердце какую-то чёрную, гнетущую тяжесть. И они никак не могли придумать, как ей помочь. Она и сама не знала, что с ней и что её может спасти.
За столом Никки больше молчала.
– Вкусный лосось? – спросил как-то Джерри, пытаясь завязать разговор за обедом.
– Чем-то напоминает муравьиный помёт… – буркнула Никки.
Дальнейшие вопросы для светской беседы, которые закрутились на языке: как наивно-прямые (Откуда она знает вкус названной субстанции?), так и коварно-косвенные (Разводила ли она муравьев на астероиде?) – все были признаны Джерри дурацкими и проглочены – и, что удивительно, на вкус они напомнили тот же самый муравьиный продукт…
Только приступили вчетвером к обеду, как к столику подплыл посыльный робот-дирижабль с одной лапой. В её когтях был зажат плоский пакет с надписью «Для Никки». По равнодушному кивку Никки Джерри сорвал обертку и открыл письмо. Кто-то прислал старательную любительскую картину в компьютерной графике, изображающую, очевидно, Никки среди какой-то крикливо-цветущей заросли. Сопроводительного письма не нашлось.
– От тайного поклонника! – уверенно сказала опытная Дзинтара.
Никки поглядела на изображенное кругловатое лицо с белыми растрёпанными волосами и хмыкнула:
– Как седая задница тарантула…
– Фу… – не одобрила вульгарность принцесса Дзинтара.
Впервые в жизни Никки не отметила свой день рождения – у неё не было никакого настроения для веселья – и даже никому не стала говорить об этой дате. Но утром робот-посыльный притащил ей букет белых роз и… живую канарейку! «Джерри…» – с тёплым чувством подумала Никки. Птичку она сразу заобожала и назвала её Гав-Гав, а та не возражала и будила её по утрам песенкой. Присутствие рядом живого существа грело Никки. Правда, когда она смотрела на весёлую жёлтую птичку, то вспоминала, кто её подарил, и в сердце Никки впивалась иголка болезненной потери. Ведь когда она встречалась глазами с Джерри, то никакой взаимной искры между ними уже не проскакивало.
В пятницу за ужином Никки вяло сообщила друзьям:
– Герцог Джон пригласил меня на уик-энд в свой замок – покататься на лыжах.
Джерри вздрогнул, но бодро сказал:
– Отличная идея, тебе надо отдохнуть!
– Если хочешь сохранить ясную голову – ничего не пей на вечеринке, – непонятно пожала плечами Дзинтара, – там в бокалах частенько легальные эйфорины…
Джерри помрачнел как туча.
Субботним утром такси Никки приземлилось в шлюзе новенького замка герцога Джона. Замковый купол занимал акров триста на краю кратера, и ещё издали Никки увидела льдистый блеск на крутом склоне – и встрепенулась. Она ни разу не видела настоящего снега.
На заснеженной вершине низкое закатное солнце било прямо в глаза, а от елей, растущих ниже по склону, тянулись длинные синие тени. Никки, в лыжах и массивных ботинках, стояла на горе и любовалась снежинками, падающими откуда-то сверху. «Как странно! – с удивлением подставляла она ладонь под фрактальные льдинки. – Красиво замёрзшая вода летает в воздухе!» Рядом герцог Джон детально растолковывал ей пологую трассу для начинающих. А ещё раньше он лично помог Никки надеть лыжи и прокатил на подъёмнике.
– А там трасса для профи, – махнул герцог рукой на круто обрывающийся вниз склон. – Там есть трамплины и даже слаломная трасса… – Он не успел договорить, как Никки, которой поднадоел этот инструктаж, оттолкнулась палками и покатилась с самого крутого обрыва.
– Никки! Никки! – заорал герцог, но у неё уже ветер гудел в ушах. Склон рвался навстречу, а она, хохоча, на ходу училась балансировать на этих смешных скользелках на ногах. Палки ей только мешали, и она растопырила их в стороны.
«Авантюристка, – ворчал Робби, – тебе нужно ещё научиться входить в поворот, тормозить, держать равновесие после трамплина…»
Никки не слушала инструкции старого друга. Ей давно не было так славно. Она со свистом влетела в ложбину меж хвойных рощ, и её подбросило на незаметном бугорке. Никки взмыла высоко в воздух и решила, что это почти так же здорово, как летать на крыльях. При приземлении левая лыжа зацепилась за ветку, и девушка с размаху нырнула в сугроб, выбросив фонтан снежинок – словно кит, только очень замерзший.
– КАК ХОРОШО! – сказала она, выныривая и отплёвываясь от снега. Потом удивлённо спросила: – А почему я упала, Робби?
– А почему бы тебе и не упасть? – раздался иронический голос друга. – Я вмешался три раза в твои движения, а потом решил, что пора тебе спуститься с небес на землю.
– Зануда! – сказала Никки и стала разбираться с переплетёнными лыжами, ногами и руками.
Робби отказался дальше ей помогать; пришлось Никки смириться и взять у него несколько уроков. Наконец она поймала общий принцип управления лыжами и полетела дальше по склону.
