Дзинтара с сомнением смотрела на Феба, сохраняющего невозмутимость на симпатичной физиономии. Шутит он или серьёзен? С ним нельзя быть ни в чём уверенным.
Рождественский Бал закончился, и все поаплодировали его изобретательным организаторам.
После бала Джерри отправился провожать Никки в башню Леопардов. Они шли медленно, и она держала его под руку.
Мир вокруг был цветным и душистым. Вспыхивающие светляки летали над вечерними лужайками, уворачиваясь от фыркающих струй поливальных фонтанчиков.
В ярко освещённом холле Леопардов Никки оглядела Джерри, одетого в серо-голубой пиджак и брюки цвета «кофе-и-много-молока». Светлая рубашка и бордовый галстук. Вроде обычный костюм, но он сидел на широких плечах юноши как-то очень привлекательно…
И Никки заявила:
– Мне все девчонки сегодня завидовали!
– А мне – все мальчишки! – в тон ей ответил Джерри, в свою очередь любуясь девушкой.
Джерри довёл Никки до лифта, но она неожиданно потянула юношу за собой.
– Ты такая оживлённая! – удивился Джерри, глядя на раскрасневшуюся Никки. – Наверное, ты сегодня Роббин алкогольный нейтрализатор не выпила – и тривиально навеселе!
Никки засмеялась и долго не останавливалась.
– Хороша! – сказал Джерри, наслаждаясь её лицом с блестящими глазами. Он проводил Никки до её комнаты. Но и тут девушка не отпустила его. Она закинула руки на шею Джерри, и уже через минуту юноша был пьян без всякого вина.
– Мы сейчас устроим дебош… – сказала Никки, прижимаясь к Джерри.
И они его устроили.
Они сбивали дыхания и смешивали сердцебиения, путали ориентиры и зажигали маяки, искали слова и забывали руки, взлетали без крыльев и проваливались в неожиданные измерения.
И не заметили, как туманная явь растворилась в ярком сне.
Джерри очнулся. Было уже утро. Жёлтая канарейка Гав-гав, как странно её называла Никки, уже свистела и заливалась своей знаменитой «Песней к завтраку». Свежая, с мокрыми волосами, Никки стояла над ним в белом махровом халате и улыбалась.
– Вставайте, сэр рыцарь, ваш кофе стынет!
– Никки… – радостно улыбнулся Джерри. Он оглянулся на растерзанную кровать и смутился: – Что мы тут натворили…
– Это ты натворил! – заявила Никки. – Соблазнил… почти!.. бедную девушку… Теперь ты должен, как честный человек, на ней жениться!
Джерри заулыбался и притянул Никки к себе.
Оторвавшись от самого длинного в их истории поцелуя, Никки кашлянула и сказала хриплым голосом:
– Кажется, ты согласен?
– Слово рыцаря, которое крепче жизни! Осталось узнать о твоём согласии, моя королева… – не менее хрипло ответил Джерри.
Никки просияла.
– Я подумаю! Мы, королевы, с бухты-барахты такие вещи решать не можем, – состроив величественную рожицу, сказала она.
– Но помните о вашей клятве, сэр рыцарь, и не отказывайтесь от неё! – это королева Никки сказала без всякой шутки, сверкнув глазами.
– Не откажусь! – торжественно и не менее серьёзно ответил сэр рыцарь.
В Рождество Никки надарили столько всего, что это самое «всё» не уместилось на спине одного робота: в комнату втиснулась процессия сразу из трёх крупных кентавров-носильщиков. Никки не успела обрадоваться, как сразу озадачилась: куда складывать эти сокровища?
Самые сердечные подарки, конечно, пришли от друзей. Дзинтара подарила крупную друзу превосходных фиолетовых аметистов. Никки украсила загадочно-прозрачными кристаллами рабочий стол. Хао прислал тонкий фарфоровый чайник с двумя чашечками, светящимися, как цветочные лепестки, и шкатулку с жасминовым чаем. Этот тёплый подарок занял место на столике у окна. В красивой коробке, пришедшей от Джерри, лежал восхитительный набор разноцветного шоколада. Ну, недолго он там лежал…
С улыбкой на сытой и слегка испачканной физиономии Никки принялась сортировать остальные подарки. Крупные вещи, не вошедшие на комнатные полки, она откладывала, чтобы отправить в подземную камеру хранения.
Кубический футляр оказался любителем поболтать и открылся, только задав удивлённой Никки несколько неожиданных вопросов, явно выясняющих – она ли это. Внутри футляра лежал радужный шар. Ёлочная игрушка?
В руках девушки шар засветился и сказал:
– Привет, Никки!
Внутри шара появилась голова принца Арнольда. Он по-прежнему носил небрежную пиратскую косу и улыбался во весь белозубый рот.
– Ты мне давно разрешила, и я буду по-прежнему звать тебя Никки, – сказал принц, – хоть ты сейчас и королева. Кстати, поздравляю и сочувствую. Я сразу понял, что ты умница из умниц. Спасибо за привет – Вильгельм мне его передал, хотя вы явно не очень поладили. Жаль… Впрочем, лишь с одной стороны.
Принц посерьёзнел.
– У меня два дела: во-первых, поздравить тебя с Рождеством. Во-вторых… – лицо принца напряглось, а голос стал еле слышен, – хочу тебя предупредить: будь очень,
Принц помолчал, глядя погрустневшими карими глазами.
– Желаю тебе выжить.
