Обед подали на удивление быстро, и все углубились в еду. «Алушта» была на вкус терпковата, зато имела сочный букет.
Капитан учтиво поддерживал застольную беседу.
– Нравится вам в Колледже Эйнштейна? – спросил он своих гостей.
– Нравится, – сказала за всех Дзинтара, – но работать приходится как ломовым лошадям. У меня уже растут копыта.
Командир вежливо засмеялся.
– Наверное, вы все – друзья?
Никки отрицательно покачала головой и высказалась вполне откровенно:
– Мы с принцессой – подруги, а с принцем – враги.
И обратилась к Дитбиту младшему:
– Вы уже придумали, как уничтожить мою династию?
– Это не моя компетенция, – сдержанно, не глядя на Никки, ответил принц.
– А что решено насчёт меня лично? Кинжал? Яд?
Дитбит явно нервничал, но старался сдерживаться и вести себя с достоинством.
– Я не понимаю, о чём идёт речь.
Взрослеет Дитбит, взрослеет.
– Видите, капитан, – подняла одну бровь Дзинтара, – тут старая вендетта. Было опрометчиво приглашать таких людей за один стол.
Капитана Чейза ошарашил напряжённый королевский диалог.
– Ваше величество, ваши высочества, – наклонил капитан Чейз голову в сторону Никки, потом повернулся к Дзинтаре и Дитбиту, – я простой каботажник, королевские распри не моего ума дела. Но я предпочитаю мирную атмосферу за своим столом – от зловещих разговоров у меня портится аппетит. И ещё – вы можете быть соперниками и даже врагами, но помните, пожалуйста, мы с вами в одной лодке. Если кто-то, рассердившись на другого, проделает дырку в борту общего корабля, то погибнут все. Испытывая отрицательные эмоции друг к другу, давайте удержимся от бесконтрольных и необратимых поступков.
Подали следующее блюдо, и разговор угас. Забегая вперёд, отметим, что позиция капитана оказала благотворное влияние на атмосферу за столом, и в течение всего полёта обеды проходили в мирной обстановке – вряд ли дружелюбной, но достаточно нейтральной. Так что аппетит капитана чувствовал себя неплохо.
Когда перешли к десерту, разговор снова оживился и перекинулся на корабельные развлечения.
– Капитан, когда «Орёл» будет делать поворот, – спросила Дзинтара, – и ускорение сменится торможением?
– Завтра вечером, – ответил, насторожившись, капитан.
– А сколько продлится невесомость? – поинтересовалась принцесса.
– Какая невесомость? – не понял капитан.
– Честно говоря, я летала только на яхтах и в первый раз нахожусь на таком крупном корабле, как ваш, но я много раз читала в книгах, что когда пассажирский лайнер разворачивается в середине маршрута дюзами вперёд, то обязательно наступает невесомость.
Капитан проворчал в ответ:
– Ох уж эти фантастические романы, которые пишут люди, никогда не летавшие в космос! Никакой невесомости не будет, лишь небольшое дополнительное ускорение для разворота корабля. Возникающая кривизна траектории учтена при прокладке маршрута и как раз выводит на финальный курс.
– Как жалко! – расстроилась Дзинтара. – А я уже договорилась с ребятами устроить в невесомости маскарадный бал привидений! Если же ускорение останется, то мы будем не порхающими привидениями, а топающими буйволами…
Капитан нахмурился и перевёл взгляд с Дзинтары на Никки. Та, непривычно тяжело дыша, сказала:
– Я бы много отдала за пару часов невесомости. Не ради привидений, а чтобы отдохнуть. Ваше одно «же» меня совсем раздавило.
Капитан вопросительно посмотрел на врача. Тот оказался информированным человеком и негромко сказал:
– Мисс Гринвич выросла на астероиде в практической невесомости, её гравитационный опыт включает только двадцать два месяца лунного притяжения.
Капитан – на то и капитан, чтобы принимать решения единолично и быстро. Он повернулся к помощнику-навигатору и сказал:
– Рассчитай новый маршрут с трёхчасовой двигательной паузой. И учти, что посадку на полюсе делаем не в Северной Чазме, как обычно, а прямо на ледник, там площадку уже расширили.
Помощник вздохнул, но не стал возражать.
– Завтрашнюю вахту сдашь, только когда закончится этот бар… бал привидений. А я забаррикадируюсь у себя в каюте…
– За что, капитан?! – не выдержал помощник.
– За то, что младший по званию! – отрезал капитан и посмотрел на Дзинтару:
– Вы получите свои три часа для развлечения, только не разнесите корабль.
И капитан уткнулся в тарелку с десертом.
– Я, пожалуй, тоже удалюсь в моторный отсек, – сказал инженер-механик.
– Вот уж нет! – возразил врач. – Сегодня ты приведёшь в порядок всех роботов-уборщиков, а завтра будешь ими командовать. Три часа невесомости и сто резвящихся детей – как пить дать, несколько человек стошнит…
Капитан, не донеся ложку десерта до рта, печально посмотрел на врача.
Маскарад был, что называется, без дураков. На входе в кают-компанию стоял робот-привратник, заранее проинструктированный Дзинтарой и изучивший фотографии всех пассажиров; если он опознавал школьника под маской, то заворачивал его в грузовой отсек, где десятки студентов рылись в грудах карнавальных костюмов, оставшихся от предыдущих корабельных балов и наваленных в большие ящики.
