Такого потока новостей мозг Джерри переварить не мог.
– Ты… прилетела и… останешься со мной?
– Да, если ты не рассердишься и не прогонишь меня…
Джерри, безотрывно смотря в её встревоженное, непривычно заплаканное лицо и задыхаясь от переполнявших чувств, отрицательно покачал головой:
– Сердиться? Если я не умру сейчас от разрыва сердца, то стану самым счастливым из людей…
– Я тебе умру… – одновременно сердитым и плачущим голосом сказала Никки и сняла уже ненужную аптечку с запястья Джерри.
И они, наконец, обнялись как следует.
Потом, по совету Робби, девушка повела Джерри под горячий душ и сама бесцеремонно раздела, всё ещё плача и причитая. А он никак не мог прийти в себя и осознать, что это правда – его Никки рядом с ним, и что будет дальше, он не знает, но сейчас она здесь и жестоко трёт мочалкой его худые грязные рёбра, и всё время капает слезами…
– Какая ты стала плакса! – удивлённо сказал Джерри. Его язык ворочался медленнее обычного, и речь была невнятной.
– Да, вот – прорвало! – всхлипнула Никки. – Довёл девушку до истерики! Ты – жуткий тип, Джеральд Уолкер!
– Просто сволочь! – согласился жуткий тип Джеральд Уолкер.
Никки закутала всё ещё слабого Джерри в махровый бордовый халат и усадила на балконе в шезлонг. Пока юноша приходил в себя, щурясь на яркое солнце, она сумела с помощью приветливого домашнего гнома приготовить кофе с печеньем, накрыла маленький столик возле Джерри и сама села в соседний шезлонг.
– Извини, я слабый человек – совсем не могу жить без тебя, – тихо сказал ей Джерри.
– А тебе это и не удастся, – убеждённо ответила она. – Куда бы ты ни спрятался, я всё равно тебя найду…
Он ласково дотронулся до её руки. Любое прикосновение к ней было счастьем, тем пронзительней, чем немыслимей оно было ещё вчера.
Они пили кофе и изредка говорили о каких-то пустяках, а чаще просто молча смотрели друг на друга, и слова были совсем не важны. Земное солнце стремительно катилось по небу – не сравнить с плавной степенностью лунного дня – и тени высоких деревьев стрелками солнечных часов меряли просторную веранду. Озабоченные чёрные шмели ссорились за невидимые границы. К оконному стеклу примчалась гудящая колибри, нацелила длинный нос на своё отражение: «Ах, хороша!» и фыркнула по срочным делам.
Вчерашняя гроза прошла ночным ливнем. Лес был свежевымыт и источал столько травяных, лиственных и цветочных запахов, что сразу было понятно – он хочет понравиться гостье.
– Вот она какая, Земля, – восхищённо сказала девушка.
Голубое небо было невероятно просторным и глубоким. Ослепительные облака плыли по горячей синеве, путаясь в зелёных ветках.
Зашелестело и хрустнуло. Никки посмотрела с балкона вниз. Стройная олениха и двое уже больших оленят шли по полянке, но, заметив девушку, застыли и в шесть глаз уставились на неё, насторожив чуткие треугольные уши.
– Олени! – воскликнула Никки.
– Познакомься с аборигенами, – добродушно сказал Джерри. – Им наша лужайка очень нравится, и они всё время на ней пасутся.
К вечеру Джерри отдохнул, выпил четыре чашки кофе и почувствовал себя настолько лучше, что, как хозяин, взялся приготовить для них обед. Никки посмотрела на его неловкие усилия и сказала:
– Замороженным продуктам из этого холодильника – четыре года. Ты думаешь, что мы будем есть на нашей свадьбе мамонтятину?
– На какой нашей свадьбе? – изумился Джерри.
– Ах вот как! – крикнула Никки, упёрши руки в бока. – Так ты отказываешься на мне жениться? В Рождество клялся жизнью, на необитаемый остров обещал взять. Обманщик! А я, дура, летела сюда сломя голову…
– Нет, нет, – сказал Джерри, улыбаясь впервые за последний месяц, – я готов жениться хоть сейчас, но ты вроде бы уже вышла замуж вчера?
– То была официальная свадьба, а эта будет
– Здесь, вдвоём? – удивился Джерри, поняв, что Никки говорит всерьёз.
– Тебе нужна я или торжественная церемония?
– Ты! – категорически выбрал он.
– Тогда найди себе подходящий костюм, а я распоряжусь насчёт еды.
– А у тебя уже есть платье? – спросил Джерри, глядя на девушку, одетую в брюки и тонкий свитер.
– Неужели ты думаешь, что я полечу на свою
Джерри со снова зазвеневшей головой произвёл раскопки в одёжной кладовке и нашёл новый отцовский смокинг. Померил, и костюм оказался впору, разве немного просторен. «Оказывается, я уже ростом с отца, – удивлённо подумал юноша, глядя в большое зеркало, – а он всю жизнь казался мне большущим и могучим…»
– Отлично! – сказала Никки, увидев преображённого Джерри в смокинге и бабочке. – Ты даже красивее, чем я думала!
Он же не мог отвести от неё глаз. Никки оделась в короткое изящное платье из хрустальных нитей, похожих на её волосы. Никаких украшений на девушке не было, но в колеблющемся свете десятков свечей, стоящих, где только можно – на полу, на столе и каминной полке, – Никки сама сверкала, как драгоценный камень.
– Ты великолепна! – искренне сказал Джерри, взяв девушку за руку.
