Заперев дверь, он подошел к небольшому столику, на котором стояла женская сумка (видимо, его жены), и достал из нее кусочек картона длиной около десяти сантиметров, оторванного от упаковки малинового пудинга. Посетитель достал и кармана такой же кусочек картона. Дэвид Грингласс удовлетворенно улыбнулся. Несмотря на стокилограммовый вес, темные кустистые брови и черную гриву волос, он производил приятное впечатление.
– Моя жена Рут, – представил он, сделав жест рукой.
Посетитель кивнул, приветствуя краснощекую, голубоглазую молодую женщину, тоже в халатике и домашних туфлях, которой на первый взгляд было не более двадцати лет.
– А я – Дейв из Питтсбурга, – произнес посетитель неожиданно звучным голосом.
– Надо же, – отозвалась Рут, – ведь мужа тоже зовут Дэвид.
– Мы, собственно, никого сегодня не ждали, – пояснил Дэвид Грингласс своему тезке из Питтсбурга, который был не кем иным, как Хэрри Голдом из Филадельфии. – Это приятная неожиданность. Можно ли вам что-нибудь предложить?
Голд ответил, что только что позавтракал. Он стоял, склонив голову и глядя в пол, будто бы ожидая услышать нечто вполне определенное.
– У вас есть какая-нибудь информация для меня? – спросил наконец он.
– Да, кое-что имеется, надо только сделать выписку, – ответил Грингласс.
Рут Грингласс ушла в небольшую кухоньку, чтобы заварить свежего кофе. Когда она возвратилась, мужчины уже пожимали друг другу руки, договорившись, что Голд зайдет еще раз в три часа пополудни за информацией по Лос-Аламосу.
Хэрри Голд, расположившись в гостинице «Хилтон», несколько часов читал криминальный роман, затем пообедал. Ровно в три часа он был у Гринглассов. Дэвид на этот раз надел военную форму. Судя по знакам различия, он был унтер-офицером. Рут приготовила чай и подала печенье. Сообщение Дэвид уже подготовил: на нескольких разлинованных листах бумаги виднелись схематичные и эскизные чертежи и рисунки с соответствующими пояснениями по тем проблемам, над которыми он работал в своем совершенно секретном бюро.
На дополнительных страницах прилагалась расшифровка различных букв, цифр и знаков, указанных на чертежах, а также список работников лаборатории Лос-Аламоса, которых можно было бы привлечь к сотрудничеству.
– Могу пояснить, – сказал Грингласс, – почему в мой список включена вот эта фамилия. Я порасспросил о нем нескольких человек. Может быть, он и не совсем подходит, но с ним произошла некая история…
– Это же невероятно рискованно и даже глупо, – прервал его Хэрри. – Вы ведь не должны говорить никому, а тем более высказывать просьбы об оказании вам помощи в ваших делах. Вам следует держаться совершенно изолированно и никоим образом не позволять себе даже намеков на то, что сообщаете определенную информацию на сторону.
На лбу Дэвида появились морщинки, и он пожал плечами, ответив, однако, совершенно дружелюбно:
– Юлиус попросил составить список людей, более или менее симпатизирующих коммунизму и способных представлять информацию по ведущимся работам. Вас же послал ко мне тоже Юлиус, не так ли?
В подтексте этих слов прозвучало: «Ведь Юлиус – ваш шеф?»
Хэрри Голд не стал ему возражать и тем более сообщать, что еще ни разу даже не видел Юлиуса Розенберга. Вместо этого произнес:
– Хорошо. Я возьму список.
Во время одной из встреч с Гринглассами еще в феврале Розенберг, купив упаковочку с пудингом, разрезал ее пополам и передал одну половину Рут со словами, что вторую половину должен будет предъявить связник. Предполагалось, что это будет женщина, но Анатолий Яковлев, руководитель Розенберга в Нью– Йорке, изменил первоначальную договоренность.
Голд пытался протестовать, когда Яковлев вручил ем полоску картона, считая, что эта дополнительная миссия усложнит его основную задачу – поездку к Клаусу Фуксу в Санта-Фе. Но Яковлев настоял на своем, подчеркнув важность получения информации, и изложил план поездки. Голду предлагалось добираться окольным путем – сначала на Финикс, затем в Эль-Пасо и только потом в Санта-Фе. Альбукерке был в двух часах езды от Санта-Фе.
Поскольку Голд был ограничен во времени, он поехал прямо в Санта-Фе, куда прибыл 2 июня за полтора часа до назначенной встречи. Чтобы скоротать ожидание, он погулял по городу, зашел в местный музей и приобрел план города, дабы не задавать лишних вопросов, как пройти к нужному ему месту. Без труда он нашел мост на Кастилло-стрит, на котором ровно в четыре часа пополудни появился Клаус Фукс на своем изрядно побитом «шевроле». Английский ученый посадил Голда в машину, назвав его Раймондом. Фукс выехал за город, рассказав по дороге подробности предстоявшего испытания в Аламогордо. По его предположению, взрыв следовало ожидать в начале 1946 года, однако за последнее время были достигнуты впечатляющие успехи. Возвратившись в Санта-Фе, Фукс передал Голду объемистый пакет с машинописными текстами. Далее Голд поехал напрямую к Гринглассу в Альбукерке.
