Третья встреча, судя по семейным преданиям, произошла в середине ноября в спешном порядке в Хаккензекке, в северной части Нью-Джерси. Вашингтон прилагал тогда огромные усилия, чтобы спасти армию. Будучи вынужденным оставить Нью-Йорк и теснимый англичанами, он предпринял ускоренный марш к Делавэру, чтобы закрепиться на противоположном берегу реки. Он приказал Хонимену присоединиться к британской армии и находиться в ее составе, пока не потребуется Вашингтону, о чем ему будет сообщено.
И вот теперь состоялась их четвертая встреча в штаб-квартире американцев, которая находилась предположительно на ферме Кейта, несколько южнее Делавэра.
Если бы Вашингтон сомневался в честности и порядочности Хонимена, то об этом было бы сказано на этой встрече. Скупую информацию, которую он получил через своих людей, подтвердил и Хонимен. После того как Хонимен изложил все существенное, Вашингтон приказал отвести его в караульное помещение и держать под стражей до утра, когда будет вынесен приговор по делу этого мерзкого шпиона.
Среди ночи по соседству с фермой вспыхнул пожар, когда же караульные бросились помогать его тушить, пленник таинственным образом исчез. По скрывшемуся в темноте беглецу один из солдат даже успел выстрелить. Хонимен форсировал реку частично по льду, частично вплавь и, добравшись до охранения гессенцев, упал, якобы потеряв последние силы.
Когда его доставили к полковнику Раллю, он убедительно рассказал о своем пленении и ночном бегстве через разбитое окно. Поскольку он верный сторонник англичан, добавил Хонимен, то сообщил Вашингтону лишь то, что известно повсеместно. Вместе с тем у него имеется важная информация для немецкого командующего: войска на другой стороне реки полностью дезорганизованы, скоро могут даже вспыхнуть беспорядки. Об этом шел разговор у костра, у которого полураздетые солдаты отогревали промерзшие ноги… Ралль был доволен услышанным, так как это подтверждало его предположения. Следовательно, на этом участке опасаться нечего, и он все свое внимание уделил подготовке к празднованию Рождества.
Как стало широко известно, Вашингтон рвал и метал, когда утром ему доложили о бегстве пленного.
Когда штабной врач, доктор Бенджамин Раш, вошел в комнату главнокомандующего, то увидел того за странным занятием. Что-то бормоча под нос, Вашингтон торопливо исписывал небольшие клочки бумаги. Подняв один из них, упавший на пол, врач прочел: «Победа или смерть!» То был лозунг еще не отданного распоряжения на штурм Трентона.
В тот же день Вашингтон разослал своим генералам приказ:
«На Рождество, за час до рассвета, начать штурм Трентона!»
Войска получили указание быть в состоянии повышенной боевой готовности. Интенданты должны были обеспечить трехдневный запас продуктов питания.
Фермеры – сторонники тори – попытались предупредить Ралля. Когда тот в рождественский вечер сидел в одном из фермерских домов за картами и выпивкой, в дверь постучал посланец с противоположной стороны реки. Денщик не осмелился прервать игру и попросил фермера изложить свое сообщение в письменной форме. В записке говорилось, что континентальная армия начала выдвижение. Ралль сунул записку, не читая, в карман и продолжил игру.
На следующее утро он спал, как и большая часть его гарнизона, в состоянии сильного опьянения. Готовые к схватке солдаты Вашингтона, некоторые босиком или в намотанных на ноги тряпках, двумя колоннами в снежную круговерть подошли к городу и ворвались на его фактически неохраняемые улицы.
Менее чем за час все было закончено. Ралль, попытавшийся собрать своих людей в центре города, получил смертельную рану. Сто шесть наемников были убиты или тяжело ранены. Около девятисот пленных переправили через реку в Пенсильванию и провели по улицам столицы штата, чтобы доказать, что революция еще жива. У Вашингтона ранило двух офицеров и двух солдат.
Страйкер, историк американской революции из Нью-Джерси, написал в своей книге «Бои за Трентон и Принстон»:
«Общеизвестно, что достоверное сообщение о состоянии подразделений полковника Ралля в Трентоне исходило от шпиона Джона Хонимена из Григгстауна. Нет никакого сомнения, что эта информация послужила основой для принятия решения о штурме Трентона, произошедшего тремя днями позже».
Хонимена не оказалось в числе плененных в Трентоне. Сразу же после ухода от Ралля он скрытно подался в Нью-Брунсуик. Однако по деревне прошел слух о его пленении и последующем бегстве из ставки Вашингтона. Группа американских патриотов собралась у дома, где он находился. О событиях той ночи вспоминает его дочь Джейн, которой в то время было девять лет. Она слышала, как возбужденная толпа угрожала поджечь дом, если ее отец не выйдет. Прижимая к себе детей, на пороге показалась его жена, заявившая, что его дома нет и она не знает, где он находится. Толпа, сыпля угрозы, пододвинулась ближе. Тогда жена попросила дать ей возможность переговорить с вожаком. К двери подошел один из солдат и при свете свечи прочитал бумагу, которую она ему подала. В ней было написано:
