В то время он только начинал руководить самой крупной на планете лабораторией по изучению и добыче полезных ископаемых. Он был лучшим из лучших, он горел своим делом и всегда собирал таких же профессионалов вокруг себя. Круглосуточно трудился, исследуя каждый образец в поисках неограниченного источника энергии. Он мечтал создать искусственное топливо, способное остановить кризис, сохранив при этом Землю и ее недра. Основываясь на собранных образцах, он вывел теорию о существовании уникального вида ископаемого, которое хранит генетический код планеты. И когда к нему в руки, среди бесчисленного множества пород и минералов, наконец попал первый образец онио, его профессиональное чутье сработало молниеносно. Ценность онио во много раз превосходила нефть, уголь и природный газ вместе взятых. Его мечта становилась осязаемой. На основе онио он начал разрабатывать универсальный источник энергии, но для этого требовалось время, которое ему не дали. Изъяв все результаты исследований, правительство тут же начало разработку месторождений. Добыча велась слишком жадно, день и ночь огромные бурильные машины прорубали новые тоннели и шахты, тонны онио извлекали из земной коры и сразу грузили во все возможные направления. Разумеется, онио было доступно не всем, а только странам способным вносить огромные средства в бюджет государства, владеющего им. Слишком велик был урон, который человек нанес Земле. И в один осенний день эвакуация стала единственной возможностью выжить человеческой цивилизации, а из профессора Альюса сделали человека, погубившего людской род. Пропаганда тогда могла сделать его героем и врагом в равной степени, но после эвакуации герои не требовались, нужны были враги. Люди, отупевшие от боли, жаждали крови, и расправа не заставила себя ждать. Журналы, листовки, книги, все каналы информации пестрили заголовками, обвиняющими отца в случившейся трагедии.
Джеймс почувствовал, как в груди сдавило. Пустота внутри начала расширяться, превращаясь в бездонную яму. Душевное одиночество, к которому он давно привык уже стало частью его. Он был словно две сущности заключенные в одном теле-человеческая оболочка, заполненная темной материей. Это невидимое наполнение, которое чувствовал Джеймс, было не способно ничего впитывать, а тем более излучать. Он становился чем-то чего и сам не мог понять. И только боль и ярость, его давние союзники могли сейчас поддерживать в нем жизнь и волю идти вперед.
В эту ночь Джеймс не мог заснуть. После разговора с матерью, он не находил себе места. Измерив крохотную капсулу бесконечностью шагов, он решил заварить кофе. Странный порошок, подаренный ему благодарными студентами на очередной праздник, был привезен из далекой колонии Карсо, которая недавно вошла в состав Союза. Напиток, получаемый из этого порошка, лишь назывался кофе, но таковым не являлся и в отличие от оригинала всегда клонил Джеймса в сон.
Поставив на плиту закопчённую кастрюльку и смешав в нужных пропорциях конденсат с порошком, он принялся наблюдать, как коричневая жижа, превращается в кофе. Этот процесс завораживал Джеймса – по мере закипания, густой слой, находящийся на поверхности, тягучей волной начинал медленно покачиваться. Затем, спустя пару секунд появлялись редкие, крохотные пузырьки и тут же прятались обратно. В какой-то момент, толчки нарастали, внутренняя сила приобретала другой масштаб, теперь она была способна разбить коричневую толщу, обнажить дно и чистый конденсат. Извержением вулкана, он пробивался вверх набухшим островком бурлящей пены, который исчезал, оставляя после себя пустоту.
Странная волна, по типу легкого электрического разряда, прокатилась по телу Джеймса. Он вдруг почувствовал, как что-то в груди, также рвется наружу. Казалось, кожа натянулась и готова лопнуть, чтобы высвободить зажатые ребрами ярость и боль. И беспросветная мгла, в которую он так давно погружен, отступит только когда, он освободит их. Он не знал, что должно произойти, чтобы в этой пучине мрачных мыслей, появилась трещина, а затем зияющая дыра, через которую наконец прольется светлое чувство свободы и отмщения. Но уверенность в том, что это случится совсем скоро, теперь не оставляла никаких сомнений.
На следующее утро Джеймс был в университете. В просторном холле, укрытом куполообразным сводом с росписью неизвестного художника с планеты Шиун, уже скопилась толпа. Все они завороженно слушали напыщенного Гаусса, который говорил еще более напыщенную речь о великом долге каждого перед Союзом галактик.
Джеймс встал за одной из многочисленных колонн, подпирающих свод. Эти цилиндрические столбы напоминали ему величественные секвойи из национального парка, где когда-то в детстве он гулял вместе с отцом.
