От холодной стали, вспоровшей ночной воздух, Дан ушел легко, словно танцуя. Хуже, что Ашотик совершенно не склонен был повторить его па, поэтому пришлось уронить товарища на асфальт – а чтобы не подставлялся под удар.
– Сто так-эээ? – пробурчал снизу толстяк, когда Данила через него перепрыгнул, выпростав ногу.
Стопа воткнулась в челюсть. Уронив нож, враг упал на спину, но тут же откатился и вскочил. Крепкий, зараза. Кого другого удар оправил бы на тот свет или хотя бы в нокаут, но не того, кто вероломно напал на «варягов», – противник Дану достался сто́ящий, не новичок какой.
Они застыли друг напротив друга. В мерцании неба виднелся только расплывчатый контур, но Дана учили драться даже в полнейшей темноте.
– А-а… а-а-а… – Ашот встал на четвереньки. – А-а-а…
«Не вовремя ему поплохело», – подумал Дан.
– А-а-аберниссс, – выдал-таки толстяк.
Обернуться Дан не успел – кулак того, кто подкрался сзади, зацепил его, скользнув по черепу. И все же в глазах вспыхнули искры, а если б по темечку приласкали всерьез, то…
Дан за предплечье перехватил руку напавшего сзади, намереваясь сломать в локте, но открылась дверь бара – яркий свет ослепил, Дан отпрянул, выпустив врага.
– Что тут такое?! – послышался голос Натали. – Я вызову СБО!
Жесткий удар в живот опрокинул Дана на асфальт, содержимое желудка тут же выплеснулось – а вот не надо забивать его всякой дрянью.
Зато зрение прояснилось. Враги, одетые в обычные камуфляжные куртки, улепетывали. Неужели их вспугнули угрозы Натали?
Оказалось, не только. Залп из дробовика. И еще. И еще.
– Никогда не умела стрелять, – огорченно сообщила барменша.
Она ни разу не попала.
Один из нападавших остановился аккурат под фонарем на пересечении переулка с улицей, обернулся – и Дан узнал его! Это же тот самый лысый-бородатый из личной охраны Шамардина! А второй небось его напарничек, они ведь неразлучны. Вот кто, значит, подослал к «варягам» убийц… Опять Шамардин, сволочь! Все беды из-за него!
Охранники Шамардина скрылись за углом.
Данила поднялся, помог Ашоту. Хмеля как не бывало, осталась только муть в голове. И вновь навалилась тягучая тоска.
– Сявки чертовы. – К ним подошла Натали. – Нет, чтобы просто кошелек забрать, так еще норовят ножик в пузо вставить. Жаль, не попала!
Понятно. Убийцы пытались обтяпать нападение под обычный грабеж. Потому и ножи, а не пистолеты.
– Это… – Дан почесал коротко стриженный затылок. – У тебя из Прованса еще есть? Только это… деньги закончились, я потом занесу.
Натали вернулась через минуту и, улыбаясь, протянула бутылку:
– За счет заведения. И осторожней, мальчики. Мне еще нужны постоянные клиенты.
Проклятый замок уходил от ключа, как раненый зомбак от пуль. Ты его хочешь добить, чтоб не дергался, а он рвет себе когти. Так и с замком – некуда ему деваться, в двери прочно сидит, а извивается, гад, не дается ключу.
– Есть!!! – Дан обрадовался нелегкой победе, как своему дню рождения в пять лет.
Этажом выше открылась дверь. Снизу раздраженно поинтересовались:
– Чего орать так? Два часа ночи!
– Извините, соседи, больше не буду. Честное доставщицкое. – Дан ввалился в квартиру, которую еще недавно делил с Маришей. – И вообще, я скоро съезжаю. Отдохнете от меня! Все вы! От меня! – Он захлопнул дверь.
И насторожился.
В квартире кто-то был.
В поисках хоть чего-то, что сойдет за оружие, Дан окинул взглядом прихожую, но ничего убийственней Маришиной расчески не нашел. Второй раз за ночь неожиданно напасть на себя он не позволит.
Сжав кулаки, шагнул в спальню.
На трюмо робко горела свеча. Мариша сидела на постели одетая, как и прежде, в черный балахон. И это было очень странно – не сменила наряд при первой же возможности?.. Дан резко развернулся – опасность подстерегает сзади? Никого. Он наклонился, заглянул под кровать – тоже пусто, если не считать тараканов, разжиревших от ядов, которыми их травили.
– Любовника ищешь? – спросила Мариша.
Голос ее прозвучал так буднично, что Данила сразу успокоился:
– Типа того. – И кивнул на свечу: – У нас что, электричество отключили?
– Да нет. Просто захотелось.
Ей, значит, захотелось, а его чуть кондрашка не хватил. Дан невесело усмехнулся. Надо взять себя в руки, а то он в каждой тени видит наемного убийцу с катаной в руках и с «Вулканом»[7] от бедра.
– Ты чего еще здесь? – Дан упал на кровать, та жалобно скрипнула. Мариша назвала его трусом и сказала, что жить с ним не может – он уверен был, что не застанет ее дома, что она давно рассовала вещички по рюкзакам и умотала. – Я слишком рано вернулся?
Он говорил с ней резко, зло. Это из-за алкоголя. Он ничего не мог с собой поделать.
Мариша проигнорировала вопросы:
– Чем закончилось совещание?
– Да так, ничего особенного. Решили полковника твоего расстрелять на рассвете.
Дан зарылся лицом в подушку. Не мог видеть испуга на лице своей девушки. Своей бывшей девушки. Хотелось лично приставить ствол к затылку ленинградца.
