Атаман А.И. Дутов полностью

Большевики тоже не сидели сложа руки. Возвращаясь к ноябрьским событиям, следует упомянуть, что 23 ноября в Оренбурге был создан нелегальный отряд Красной гвардии в 480 добровольцев под командованием бывшего фельдфебеля рабочего А.Е. Левашова (помощник К.Н. Котов, адъютант Панорин[489]), вскоре получивший из Бузулука оружие (89 винтовок, 3 пулемёта и около 600 патронов, провезённых машинистом-большевиком Ф.Г. Кравченко в тендере паровоза). Работа по формированию оренбургской Красной гвардии шла усиленными темпами. Город был разбит на три района (Аренда и сам город; Красный городок, завод «Орлес», кирпичные заводы; Новая стройка), во главе с районными организаторами (Е. Калинин, П.С. Курач и И. Анпилогов соответственно), подчинёнными штабу, активно шла вербовка рабочих и их обучение военному делу. Один только санитарный отряд насчитывал свыше 40 медицинских сестёр!

Среди большевиков ходил слух о движении Дутова на Самару[490], заставлявший серьёзно относиться к очагу непокорности на Южном Урале. 22 ноября было написано прошение оренбургских рабочих и железнодорожников к Ленину с просьбой о помощи. 24 ноября Л.Д. Троцкий в разговоре с большевистским «главковерхом» Н.В. Крыленко демагогически заявил, что Дутов, «опираясь на денежную поддержку кадетской буржуазии, разоружил оренбургский гарнизон, арестовал Исполнительный Комитет, Военно-Революционный и стачечный комитеты и совершает отвратительные насилия над революционными гражданами, не щадя женщин… мы предлагаем вам, товарищ верховный главнокомандующий, немедленно двинуть по направлению к Москве, Ростову-на-Дону и Оренбургу такие силы, которые, не колебля линии нашего фронта, были бы достаточно могущественны, чтобы в кратчайший срок стереть с лица земли контрреволюционный мятеж казачьих генералов и кадетской буржуазии»[491]. Крыленко ответил, что удалось приостановить разработанный бывшим Верховным главнокомандующим Генерального штаба генерал-лейтенантом Н.Н. Духониным план сосредоточения казачьих частей и их переброски на Дон, Урал и Дальний Восток. Троцкий, в свою очередь, подчеркнул, что местных сил на Дону и на Урале для борьбы с Калединым и Дутовым недостаточно. Не признанные ни одним казачьим правительством, большевики справедливо опасались казачества и препятствовали любым перевозкам казачьих частей. Доходило до того, что в ноябре 1917 г. начальник полевого штаба казачьих войск при Верховном главнокомандующем генерал от кавалерии А.А. Смагин просил командира III казачьего корпуса (бывшего III конного. — А.Г.) генерал-майора П.Н. Краснова не злить большевиков и не поднимать этот вопрос «до Учредительного Собрания, которое окончательно выяснит образ правления и все касающееся армии»[492].

Вообще, конец 1917 г., когда Гражданская война ещё только начиналась, был богат на различные курьёзы. К примеру, в конце ноября — декабре 1917 г. Дутов, как ни парадоксально, имел возможность влиять на решения штаба Крыленко! Мне удалось обнаружить телеграмму Дутова в Ставку от 28 ноября 1917 г., в которой оренбургский атаман требовал восстановить 18-й Оренбургский казачий полк в шестисотенном составе, т.к. в полк были возвращены казачьи конвои, выделенные из него ранее. В декабре 1917 г. на основе этой телеграммы был подготовлен проект приказа начальника штаба Верховного главнокомандующего, экземпляр которого сохранился до наших дней[493]. Этот факт очень ярко характеризует обстановку того времени, когда должностные лица, такие как, к примеру, Дутов и Крыленко, назначенные различными (по сути, враждебными друг другу) властями и впоследствии оказавшиеся по разные стороны фронта, выполняли свои функции и даже взаимодействовали. Впрочем, данными о том, был ли этот приказ впоследствии действительно подписан, я не располагаю.