В тот же день управляющим Оренбургской губернией был назначен Генштаба генерал-майор В.Н. Шишкин[1527]. Весьма показательно, что предоставление семье Дутова персонального поезда из семи вагонов атаман посчитал мелочью. Письмо Колчаку повёз адъютант Дутова есаул П. Чеботарёв (сослуживец атамана по 1-му Оренбургскому казачьему полку), встретившийся с Верховным Правителем 7 марта[1528]. Судя по всему, просьба Дутова была удовлетворена[1529].
25 февраля атаман вновь вернулся к командованию армией. В этот период в Троицк из Омска прибыли французская, английская и японская военные миссии во главе с полковником Ю.Л. Пишоном (офицеры: майор Л.Л. Гильоми, майор де Каранга, капитан Ф.Э. Парис, поручик Ю. Фонтен, подпоручик Ш. Беллада), майором Нельсоном и капитаном Андо соответственно, причём все трое владели русским языком и неоднократно выступали перед депутатами Войскового Круга. Вместе с французами прибыла артиллерийская батарея, отряд пехоты и инструктора-пулемётчики с пулемётами различных систем, благодаря чему для казаков были организованы курсы пулемётного дела[1530]. Направляя миссию Пишона к Дутову, главнокомандующий союзническими войсками в Сибири генерал М. Жанен писал Дутову 16 января 1919 г.:
Излюбленным коньком советских и некоторых современных историков и публицистов были разглагольствования на тему связей белых с интервентами, причём подразумевалось, что эти связи являлись фактическим предательством национальных интересов страны. В этой связи весьма показательно, что адмирал Колчак в 1919 г. отклонил ходатайство Войскового Круга области войска Оренбургского о производстве группы союзных офицеров — почётных казаков Оренбургского казачьего войска в казачьи генеральские, штаб- и обер-офицерские чины: полковника Пишона — в генерал-майоры, войскового старшины Гильоми — в полковники, есаула Парис — в войсковые старшины, сотника Фонтена — в подъесаулы и хорунжего Беллада — в сотники[1532]. На ходатайство Круга Колчак наложил резолюцию:
