Главарь хитер – иначе бы не смог провернуть такое дело, коней скорее всего на продажу отгонит. В деревнях верховую лошадь быстро не продашь – дорого для крестьянина и очень приметно. В городок поблизости погонят, это ж табун целый – восемь лошадей из‑под стрельцов и одна заводная, что казну везла. Вот и ниточка, за которую надо потянуть. Только где здесь город?
Я вернулся в ту деревню, где ночевал, полюбопытствовал у крестьянина, где ближайший город.
– Да по этой дороге – верст пять, не более, там и город. – Как называется?
– Вязники, как ему называться? – удивился моему вопросу деревенский.
Пять верст – это недалеко. Я вскочил на коня и вскоре оказался в городе. Снял комнату на постоялом дворе, а коня оставил на конюшне – теперь он может мне помешать. Быстро прошел по дороге в город, нашел торг. Вот и закуток, где торгуют живностью – овцами, козами, коровами, лошадьми… Но нет – овцы и коровы на продажу были, а лошадей не было. Неужели перемудрил? Или лошадей в другой город отогнали? Нет, не должны бы, надо порасспрашивать.
Я подошел к кузнецу – его лавка с нехитрым товаром вроде подков, стремян да сбруи стояла рядом с местом для торга лошадьми. Завел неспешный разговор. Ремесленник оказался словоохотливым – и то, покупателей нет, почему бы язык не почесать с незнакомцем. Слово за слово, я перевел разговор на лошадей. Мол, купить хочу, моя лошадь пала, да вот незадача – ни одной, даже завалящей лошадки на торгу нет.
– Не повезло тебе, а вот не более как седмицу али поменее чуть хороших лошадей продавали.
– И что, всех продали?
– Не всех, хотя цену и не ломили.
– Так, может, продавца укажешь? Если лошади не все проданы, я у него одну для себя куплю.
– Может, и купишь, только он не в городе живет: башкир он, недалече, в Лисках проедается.
– Как звать‑то его?
– Равиль, да в деревне его все знают, спросишь – покажут.
– Ну спасибо тебе, добрый человек, желаю удачи.
Я отправился по дороге в Лиски – даже поесть забыл, хотя день уже клонился к вечеру. Меня гнал вперед азарт. Взять этих гадов, отомстить за стрельцов и вернуть казну – вот чего я жаждал!
В Лисках мне сразу показали дом Равиля. На стук в ворота вышел… ну вылитый татарин. Я чуть за саблю не схватился, увидев его. Ну это еще впереди. Раскосые глаза смотрели настороженно – нехорошие глаза, оценивающие. Поздоровавшись, я сказал, что меня направили добрые люди, коней купить. Заслышав про коней, Равиль заулыбался. Как же, покупатель сам домой пришел. Башкир взглянул на мои запыленные сапоги, понимающе ухмыльнулся.
– Это я мигом, подожди.
Равиль ушел на задний двор и через пару минут вышел с отличным конем. Не крестьянской лошадкой, привыкшей к тяжелой ежедневной работе – пахать, телегу возить, с шеей, потертой хомутом. Нет, это был верховой конь, высокий, статный.
– Смотри, хороший конь.
– Вижу. Мне бы еще таких три‑четыре. – А цену знаешь?
– Назови, поторгуемся.
– Три рубля серебром.
Цена даже меньше, чем на торгу. Понятно, улики побыстрее ликвидировать хочет.
– Дома у меня сейчас нет, приходи завтра с утра – товар будет, – добавил Равиль.
Я сделал вид, что обрадовался, пообещал зайти завтра и в знак серьезности намерений оставил задаток. Нашел ночлег через два дома и устроился на сеновале. Отсюда отлично был виден дом Равиля. Начало темнеть, и я забеспокоился – как наблюдать за ним ночью?
Тут в тишине хлопнула калитка, и на дороге я увидел Равиля. Он осмотрелся, пошел по улице. Я спустился с сеновала и последовал за ним. Шел осторожно, стараясь не наступить в темноте на какую‑нибудь ветку, но татарин не оглядывался – пер вперед, как танк. Похоже, что о конспирации он и понятия не имел.
Напевая что‑то тягучее, башкирское, он вышел из деревни. Интересно, куда же он направился? Равиль шел по дороге уверенно, не оглядываясь. Видимо, дорогу знал до последней колдобины, так как и в темноте шел быстро. Вот и следующая деревенька – небольшая, в три дома. Башкир подошел к крайнему дому, стукнул три раза и через паузу – еще два. А стук‑то условный – никак, к сообщнику пришел. Я остановился, а потом подполз поближе к избе.
Вышел хозяин.
– Это я, Равиль.
– Чего принесло ночью?
– Покупатель на коней объявился, из города пришел.
– Чего хочет?
– Просил трех‑четырех коней. У меня же только один, ты знаешь.
– Утром пригоню, ежели сейчас – вся деревня услышит. А что, при деньгах покупатель?
– При деньгах, задаток мне оставил.
– Может, его того?! – Хозяин дома чиркнул по шее. – Да денежки и забрать? А лошадей на торг отгоним.
– Я не против. Он один, через два дома от меня ночевать устроился – я посмотрел.
– Вот завтра его и прикончи в конюшне, только во дворе не наследи, не как в прошлый раз.
Попрощавшись, Равиль отправился к себе в деревню, в лесу стал распевать во все горло веселую песню на башкирском. Языка я не знал, но то, что веселая – было и так понятно.
Вот гад! Ему человека прикончить – в радость. Надо воспользоваться моментом: вокруг темно, свидетелей нет.
Я коршуном налетел на него, с лета ударил по голове. Песня прервалась, башкир упал на дорогу. Весело ему, ишь – новый Басков объявился.
