Митрофан сразу увял лицом. Я взял из денника ведро воды, вылил на молодого. Тот очухался, открыл глаза.
– Где это я?
– В конюшне.
– Как я сюда попал?
– А ты не помнишь? Вставай! Хватит лежать! Парень поднялся, увидел Митрофана.
– Говорил же дядько Митрофан – плохое дело.
– Так и не ходил бы – я не заставлял.
Я связал обоих веревкой, ножи взял в руки. – Пошли.
– Куды?
– В поруб, а там – как посадник решит. Мы вышли из дома, на нас глазели прохожие.
Я довел их до крепости, спросил стрельцов:
– Посадник у себя?
– Нет его, уехамши.
Вот незадача! Надо к дьяку идти, Елисею Бузе, объяснить ситуацию. На мое счастье, дьяк оказался на месте. Он внимательно меня выслушал, кликнул стражу. Обоих грабителей увели.
– Жди, думаю – недолго, как суд назначат, я пришлю за тобой. Только с видаками приди, дело серьезное.
– Приду.
Я простился с дьяком и пошел домой. Васька и Елена уже отошли, вовсю обсуждали происшедшее. Я предупредил, что им придется выступить на суде видаками. Они переглянулись.
За ужином малец непрерывно болтал:
– А он ему как даст по голове! Здорово! А ты мне потом покажешь, как драться?
– Вася, постарше будешь – покажу. А теперь никому об этом не говори.
– Даже мальчишкам на улице?
– Никому – даже мальчишкам, это наша с тобою тайна. А в полдень ко мне уже пришел посыльный.
– Собирайся на суд и видаков возьми. Чего мне собираться? Только подпоясаться.
Нет, пожалуй – оружие с собой не возьму. Не положено на суд с оружием, только ножик обеденный на поясе.
Мы пошли все – я держал за руку Василия, рядом шла Елена. На площади в крепости было уже полно народу. Шел суд над вором, укравшим у крестьянина корову. Суд быстро закончился – злоумышленника приговорили к вире и битью кнутом. Настал и наш черед. Перед посадником, восседавшим на высоком кресле, поставили Митрофана и его молодого помощника, имени которого я так и не узнал.
Дьяк Елисей, сидевший по правую руку – как здесь говорили, одесную от посадника, важно зачитал о вине обоих.
– Пострадавшая сторона здесь? Я вышел вперед, поклонился.
– Расскажи.
Я коротко и четко изложил события. Посадник тут же спросил:
– О каких еще ценностях идет речь? Насколько я помню, была доставлена только казна!
– Кроме казны мне удалось отбить у разбойников и другие ценности.
– И где же они? – Глаза посадника сверкнули алчным огнем. Над площадью повисла тишина. И вдруг от собора раздался голос:
– У меня, все ценности были пожертвованы храму.
От распахнутых дверей собора шел к суду посадник и священник.
– Свидетельствую, что четыре мешка с ценностями были жертвованы храму сим благодетельным мужем.
Посадник обмяк лицом, глаза утратили блеск. Он обратился к закованным в кандалы Митрофану и его сообщнику:
– Все так, как говорит он? Что можете сказать в свою защиту? Молодой не выдержал, упал на колени:
– Бес попутал, жизни не лишайте, помилуйте! Посадник задумался. Я ожидал, что последует смертный приговор.
– На галеры обоих, пожизненно!
Стражники подхватили под руки осужденных, поволокли в узилище. Суд закончился. Народ, переговариваясь, стал расходиться. Некоторые показывали на меня пальцем. Подошел Елисей.
– Доволен?
– Да мне все равно – повесят их или на галеры сошлют – та же смерть в итоге, только мучительная.
– Сам, значит, рук пачкать не стал?
– Зачем? Суд есть.
– Зря с посадником златом-серебром не поделился, все церкви отдал. Он теперь зло на тебя затаил.
– Я не холоп его, чего мне бояться?
– Оно верно. А ты знаешь – после возвращения казны посадник хотел тебе должность предложить.
Мне стало интересно.
– Какую же?
– Палачом в Тайном приказе.
Я остолбенел от удивления. Чего-чего, по представить себя катом я не мог даже в страшном сие. Видя мою реакцию, Елисей засмеялся:
– Вот и я сказал посаднику, что ты не пойдешь – не по тебе работа.
Я был настолько ошарашен, что невнятно пробормотал слова прощания и присоединился к ожидавшим меня Ваське и Ленке. А дома изрядно напился, чем удивил Елену. Нет, ну надо же – меня и палачом! Неужели похож?
Отношение в городе ко мне изменилось. После возвращения казны и пожертвования ценностей в храм кто-то считал меня блаженным, некоторые крутили пальцем у виска, но были и те, кто зауважал, пытался при встрече пожать руку, похлопать по плечу. Не скрою, мне это было приятно.
Жизнь снова пошла своим чередом. Но, видимо, спокойная жизнь не про меня, – не для того забросила меня судьба в эти времена.
Уже далеко за полдень, когда я пришел от купца, в ворота постучали. Над забором виднелся верховой. Делать нечего, я пошел к воротам.
– Ты, что ли, Юрий Котлов будешь? – Ну я.
– К посаднику срочно!
– А что случилось?
– Он мне не сказал.
Посыльный ускакал, подняв пыль. Я же уселся за обеденный стол. С утра не ел, пока не подкреплюсь – весь мир подождет. И так мне не хотелось идти, но надо. Опоясался саблей, пообещал вскоре вернуться и пешком отправился в кремль.
