С полчаса, пока носились гонцы с приказанием, били с высот пушки платовского корпуса. Репнинский при построении оказался в низине и теперь стал брать левее и вперед, позицию удобную искал, чтоб батарею поставить. Боевой порядок тем самым нарушался. Чугуевцы продвинулись вперед, пропуская Репнинского, и пристроились к егерям.
Наконец прискакал от Репнинского адъютант: нашли высоту и пушки затаскивают, сейчас ударят.
— Ну и славно! Пехоте — вперед! — приказал Платов. — Ваше Сиятельство, пора!
Граф Строганов, командовавший у него передовыми частями, дал знак казакам, чтоб начинали.
Дмитрий Кутейников, дождавшись, бросил полк Ефремова 3-го прямо на центр, а сам с Барабанщиковым ударил противостоящим туркам по флангам… Адриан Денисов в рассветной мути никакого бунчука не видел, но общее движение угадал. Осипа Иловайского и охотников из своего полка бросил он вперед тараном, а сам с Иловайским Николаем раскидал два полка в лаву и пошел, подгребая, как метлой помел…
Легкие войска первым ударом решили все дело. Пытались турки за речку зацепиться, но Барабанщиков с полком, смешавшись с бегущими, влетел на мост и через мост гнал, топил, конями топтал… Пытались турки оторваться, чтоб время и место выиграть, остановиться, осмотреться, но донцы им не давали, перли, «презирая все непозволенные места», через овраги, болота, ручьи, где конному и пути вроде заказаны.
Не успели оглянуться, конница уже у самого городка. Выехала из Россевато турецкая кавалерия, резерв, думала сражение переломить. Тут тысячный Атаманский полк, который Платов приберегал, показал себя. Ударили атаманцы в дротики, смяли турок, погнали через гору…
Вся турецкая армия, увидев, что казаки уже обошли городок и лагерь сераскира, бросилась из Россевато. Конница, понадеясь на добрых коней, сыпанула через гору, а пехота — по-над Дунаем, камышами и болотами…
Прискакал Денисов с полком Николая Иловайского, хотел отрезать и остановить, но — тесно. Стали петлять меж болот по камышам. Турки огрызались. Заминка вышла…
Багратион азартно кулаком тряс:
— Кавалерия — вперед! Гнать, пока кони падать не станут!
Платов в подкрепление казакам бросил Чугуевский полк. Сорвались те, понеслись, замигали красными шапками…
Сам Милорадович с Павлом Иловайским прискакали к передовым частям:
— Остановить бегущих турок! Отрезать!..
Денисов, весь в болотной грязи захлестанный, злобно щерился:
— Это невозможно. Я уже делал такое испытание…
Павел Дмитриевич не поверил, поскакал с чугуевцами, но турки меж болот сгустились, шли бодро, на предложение сдаваться кричали, что умирать — один раз… Отбили Павла Иловайского, вскоре и Милорадович уехал.
Весь день прошел в приятнейшем времяпрепровождении. Егеря, свернувшись в колонну, одним ударом взяли бросаемый убегавшими турками городишко, ловили разбегавшихся по камышам. Донская артиллерия била по лодкам, на которых пытались османы за Дунай убраться. Легкие войска разделились на две части: одни устремились через гору за турецкой кавалерией, гнали ее верст двадцать и захватили местечко Кузгун, где взяли еще четыре орудия; другие до темноты гоняли по придунайским камышам за турецкой пехотой, перемазались, как черти.
Часов в пять пополудни стали съезжаться и трофеи считать. Атаманцы притащили одну пушку и шесть знамен, полк Кутейникова тоже шесть, и полк Ефремова 3-го шесть, одно зеленое, самого сераскира. Сам сераскир, видели, на сменных лошадях ушел. Полк Сысоева два знамени приволок, одно большое, белое. Из 30 знамен, взятых в бою, 24 добыл платовский корпус. Милорадович, правда, пушек больше взял.
Пехоте и хвастаться нечем. Писали в реляциях: «в сей незабвенный день, ознаменованный толь славною победою Вашего Превосходительства…», а представляли к наградам мало — одних адъютантов, что приказания развозили. В штыки один раз ходили: сто пятьдесят архангелогородцев турок из камышей выгоняли.
Потери ничтожные, сто шестьдесят убитых и раненых. У Палена среди драгун вообще убитых не было, уланы уже в темноте двоих потеряли, нарвались в камышах… У донцов убито семь офицеров и восемнадцать казаков, ранено человек пятьдесят.
— Редкая победа, редкая!..
— Пленных тысячу пригнали… Агу какого-то…
— Мало, могли бы больше взять!..
— Велено ж было дорогу на Силистрию перерезать…
У Денисова, которому по диспозиции приказывалось эту самую дорогу перерезать, даже голова разболелась. Дошли до него слухи, что Платов обвиняет его: из-за Денисова мало побили и мало пленных взяли… Пошел Денисов к Багратиону оправдываться.
— Ваше Высокопревосходительство, чтоб турок от Силистрии отрезать, надо было меня из подчинения генерал-лейтенанта Платова изъять. Как же дорогу перерезать, когда имел я повеление атаковать в одном направлении с господином атаманом, за бунчуком его следить…
Багратион слушал Денисова милостиво, но в одобрение ничего не сказал.
Платов же и Милорадович произведены были за сие сражение в «полные генералы». Стал Матвей Иванович генералом от кавалерии.
