— Вот и хорошо, милой сын, что на мирную жизнь тебя потянуло.
Вечером вернулись с рыбалки двое постояльцев дедушки Мирона. Это был есаул Мясников, крупный, с серьезным лицом черноволосый мужчина, и Никифор Лисьих. Никифор прямо с берега побежал к Андрею и упал ему в объятия.
— Нашел! Нашел!
В тот же вечер вчетвером, сидя в землянке, обсуждали они план дальнейшей жизни. Андрей предлагал отправиться на низ.
— Жить будем неподалеку от реки в деревне. Никто не узнает.
— Знать-то нас знают широко, в какую деревню ни забреди, — заметил Мясников.
Этот красавец с матово-бледным лицом, опушенным небольшой курчавой бородкой, с тяжелым пристальным взглядом темно-карих глаз вызывал у Андрея чувство ревности. Может, атаманша ласкала его.
— Что ж, по-твоему, в городе поселиться? — спросил он недружелюбно. — Из благородных, что ли, не привык к деревне?
Мясников добродушно улыбнулся.
— Из самых благородных: кузнец и сын кузнецкий.
— Ну, коли так — в деревне тебе дело найдется. А уходить надо. Скоро зима. Проживем зиму — двинемся на сплав. Там принимают кого хочешь.
— Я не супротив, — отвечал Мясников.
Так и решили двинуться в низовье.
Они пришли в деревню на берегу Камы ниже Сарапула. Староста согласился взять их на зиму в работники. У него они и поселились в большой светлой клети.
Никифор оказался очень расторопным: по-крестьянски обстоятельно поговорил со старостой, с мужиками, рассказал, что пришли они с дальних северных краев, спасаясь от «хлебной скудости», что готовы любую работу робить и «никакого дурна чинить не будут». Мужики кивали головами, но помалкивали: дескать, поживем-увидим. Когда Никифор сказал, что один из них кузнец, а другой грамоте ученый, все обрадовались.
— Вот это, паря, подходяще.
— Как бы нам того грамотея попросить, чтобы жалобу написал. Мы государственные, а нас к Юговскому заводу приписали. Да и кузнецу вашему работа найдется. У нас и кузница есть.
Никифор рассказал приятелям об этом разговоре, и на другой же день они с Мясниковым пошли осматривать кузницу. Андрей поговорил со старостой о мирских нуждах и пообещал написать жалобу кунгурскому воеводе.
Все трое почувствовали себя нужными для людей.
— Может быть, корни здесь пустим? — мечтательно говорил Никифор. — Я уж приглядел тут одну девку. Она по сиротству живет в людях, а родительская изба заколочена.
— Ты поди уж с ней до всего договорился.
Никифор покрутил ус.
— Словечком перемолвился…
— Больно ты хваткий парень, — мрачно отозвался Мясников. — Нам сейчас надо быть тише воды, ниже травы — кто его знает, какой тут народ.
— Народ везде одинаков. Я с любым язык найду.
— Язык языком, а нож и пистолет наготове держи.
— Верно, есаул, — сказал Андрей. — Ты, Никифор, поменьше о нас болтай.
— Эх, вы! Мне ли мужиков не знать?
Деревня Комарова была недалеко от села Полянки, поместья барыни Красильниковой. Это несколько смущало и настораживало Андрея, особенно, когда староста, благообразный плешивый старик, похожий на Николу-угодника, принялся рассказывать о недавних событиях.
— Летось у нас в Полянках разбойники шумели. Напужали госпожу Красильникову до того, что она ополоумела. Так теперь и зовем ее «дура-барыня». Вокруг дома забор поставила, держит свору собак, а дворня, слышь, вся ходит оборуженная, и барыня та бродяг ловит, ни одного нищего не пропустит: под караул да в город.
Когда Андрей поведал друзьям о дуре-барыне и ее порядках, Мясников встревожился.
— Гляди, как бы нас не тряхнули за ворот… Может, податься куда-нибудь подальше? В Бикбарду, на Ик, в Камбарку или уйти в леса под Красноуфимск. Места там гористые, нескоро доберутся.
— Чего раньше времени умирать, — возражал Никифор. — Мужики нами довольны. Кто докажет про нас?
— Ты из-за своей Палашки всех нас под обух подведешь.
Вечером в ворота постучали. Андрей был один в доме: Мясников с Никифором с утра работали в кузнице. На всякий случай атаман взял с собой пистолет и пошел отворять ворота. Каково же было его удивление, когда он увидал перед собой девушку в низко повязанном платке. Большие серые глаза, круглые щеки, широкий, немного вздернутый нос — все это было чем-то знакомо. Где он видел ее?
— Не узнал? — спросила девушка. — Я Дуня из Полянок.
— Дуня? Теперь узнал. Проходи в избу.
Девушка тихо сказала:
— Пришла тебя упредить. Прослышала наша барыня, где вы схоронились, весть до нас дошла. Вишь, ты какой приметный. Барыня говорит: беспременно это разбойники, те самые, что мужа моего и сына убили. Мой совет: уходите, да поскорее. А дорога вам на восток до большого увала.
— Спасибо, Дуняша.
— Будете бежать, так я вам и место назову. Тятька мой живет в лесу возле куреней. Их видать с увала. Давыдовский починок зовется. Там и укроетесь… А мне идти пора. Наверно, уж хватилась барыня… Придете на починок, так и скажите: Дуня, мол, послала.
