– Ну, просто прекрасно, дочь, просто прекрасно… Ешь в своей комнате. А если заляпаешь чего? И это отличница из второй гимназии, – Светлана в это время пыталась вставить в ухо другие серьги, посчитав, что они подходят к её новой причёске больше и закатила глаза в направлении дефицитной люстры, которую незадолго до переезда в новый дом удалось достать Гинтарасу. Сначала её хотели повесить в гостиной на первом этаже, по потом Светлана посчитала, что там больше подойдёт другой светильник, а против появления дефицита в своей комнате Аста особо и не возражала. Правда, не могла понять почему взрослые с каким-то трепетом дышат на нагромождение висящих хрусталинок, внешне напоминающих сосульки и просят быть осторожнее.
– Мам, ну я… Я…
– Я-я, натюрлих! – передразнила Асту родительница, привычно фыркнув на фантомную чёлку, а затем добавила, – не забудь: нам ещё обувь тебе нужно купить перед «Форумом».
– Но мам… У меня же есть туфли.
– Это старые и страшные туфли.
– Мама, вообще-то ты мне их сама выбирала и говорила, что они модные и современные, – Аста раздражённо повысила голос.
– Всему своё время, а сейчас они старые и страшные как твой литовский дед, когда начинает рассуждать о политике.
– Мама!
Но Светлана, наконец справившись с застёжкой серьги, уже не слушала дочь и двинулась обратно в сторону гостиной.
– Не заляпай блузку, я очень тебя прошу, – раздалось откуда-то из-за стены.
– Угу, – убедительно и нарочито громко крикнула девочка в дверной проём, вовсе не предполагая, что тот самый сюрприз сейчас случится.
– Сейчас заедем в ЦУМ за обувью, а потом отвезу тебя в «Форум», а сама…
От неожиданности Аста чуть не выронила бутерброд, который вполне мог спикировать если не на упомянутую блузку, так на жилет. Ведь вешалка с приготовленной ещё с вечера одеждой стояла совсем рядом.
– Ты не пойдёшь на вручение аттестатов?
Девочка и не пыталась скрыть радостных эмоций – ей хотелось получить аттестат без воздыханий от родительницы. Аста порой стеснялась, когда мать вела себя слишком экспрессивно, особенно в присутствии её одноклассников – например, на каких-то мероприятиях в гимназии. Но Светлану было не смутить подростковыми повизгиваниями, и она всё же закончила фразу:
– … а сама я встречусь с Иркой… Ой, с Ингрид. Мы попьём кофе пока вы там с друзьями собираетесь, пока звучат все эти речи, а потом придём в «Форум» как раз к началу вручения, так что ты не слишком радуйся. Да и отец обещал быть. Хотя, если бы я знала куда он запропастился.
– То есть, всё-таки придёшь? – уточнила Аста.
При этом девочка искренне надеялась, что учеников второй гимназии будут награждать сразу после ребят из школы № 1, а буква «З» ближе к началу алфавита, и поэтому как минимум на вручение именно ей аттестата мама всё же опоздает. Потом уже можно будет показать эти самые корочки матери, тёте Ире, простите – Ингрид и отцу. А, может быть, глава семейства и вовсе задержится где-то по своим коммерческим делам, а мама с Ингрид и вовсе заболтаются за чашкой кофе, что Асту бы совершенно не удивило. Несмотря на всё своё стремление побывать на «Золотой сотне», пропустить встречу с подругой, приехавшей из Москвы и в этот же день собиравшейся отправиться обратно, Светлана никак не могла. Аста даже представила как две женщины – одна жена бизнесмена литовского происхождения, вторая – бывшая жена сотрудника шведского посольства бегут в сторону «Форума» с выпученными глазами, потому что засиделись и боятся опоздать. Но при этом Светлана успевает рассказать о том, что «Золотая сотня» – это сто лучших детей со всего города, которых за успехи в учёбе, разных соревнованиях и конкурсах награждает сам мэр.
– Чего ты улыбаешься? – Светлана вновь подумала в направлении уже не существующей чёлки.
– Ничего, мам. Я помню – церемония «Золотой сотни» в «Форуме» очень важна для нашей семьи.
Светлана снова ответила раздражённым фырканьем на оставшуюся в парикмахерской на Щорса прядь волос. А затем снова – когда выглянула в окно и заметила, что не закрыла ворота после того как на своём «Опеле» вернулась от «лучшего мастера по причёскам в городе».
Ворота были открыты, и Аста полностью увидела домик со старым мячом на крыше. Как же он контрастировал с особняком владельца торговых киосков Зелинскаса. Как, впрочем, и другие строения в частном секторе. Они оставались своеобразным островком дореволюционного прошлого в центральной части города, застроенной как безликими девятиэтажками семидесятых-восьмидесятых, так и куда больше привлекающими внимание домами сталинской и ранней хрущёвской эпохи. Даже сейчас, когда с годами они теряли свой прежний лоск, а из-за отсутствия ремонта в последние годы этот процесс только ускорился.
