Кемаль возражал, но великий визирь все же направил в Сивас начальника Генерального штаба знаменитого генерала Февзи.
Кемаль хорошо знал генерала, с которым воевал на Дарданеллах и в группе армий «Йылдырым».
19 ноября Февзи прибыл в Сивас.
Кемаль сразу же заговорил о вреде его миссии, которая создавала впечатление, будто между Стамбулом и националистами нет согласия.
Что касается выборов, то они, по словам Кемаля, проводились в соответствии с законом.
При этом он признал, что «невежество населения вынудило их назначать членов избирательной коллегии и что по его требованию были привлечены ходжи, чтобы способствовать избранию кандидатов, соответствующих интересам страны и нации».
Сложно сказать, до чего договорились Кемаль с Февзи, но после возвращения в Стамбул он выразил удовлетворение всем увиденным в Анатолии.
Выборы избирательной коллегии завершились в начале ноября.
Выборы в парламент принесли Кемалю новый успех, и большинство мест в нем получили националисты.
Но Кемаль не обольщался, поскольку среди них были как его сторонникик, так и те, для кого национализм был только средством к укреплению власти султана-халифа.
Положение осложнялось еще и тем, что большинтсво депутатов не собирались оставаться в Анатолии, как того хотел Кемаль.
— Палата депутатов, — говорил он, — не должна собираться в Стамбуле, оккупированном англичанами, где она она не сможет добиться цели, преследуемой нацией…
Но как только он заговорил о своем желании видеть законодательное собрание в Анатолии, как наткнулся на глухую стену непонимания.
Ни у кого из вновь избранных в парламент не было желания менять роскошную столицу на глухую провинцию.
Карабекир, Али Фуад и особенно Рауф были за Стамбул.
29 ноября, в последний день работы собрания, Кемаль должен был сделать выбор между собственными амбициями и реальностью.
И он уступил.
— Я, — заявил он близким друзьям, — понял, что большинство депутатов соберутся в Стамбуле. У нас нет возможности заставить их собраться вне столицы…
Положение Кемаля стало шатким.
Он даже не сомневался в том, что султан и Блистательная Порта сумеют «поработать» с депутатами и направить их деятельность в нужное им русло.
Выборы могли стать началом его конца, объединение в Амасьи — заблуждением, а победа националистов на выборах — пирровой победой.
Об этом он подробно говорил на совещании военачальников, которых он собрал 16 ноября в Сивасе.
Но единственное, чего он смог добиться, так только того, что Комитет представителей остался в Анатолии «по причине недостаточной безопасности в Стамбуле».
Кроме того, он решил сформировать группу националистов в составе палаты депутатов, которая представляла «не делегацию, а политическую группу, способную защищать его позиции».
Период с момента окончания выборов в начале ноября 1919 года до сессии османского парламента 12 января 1920 года был весьма любопытным.
В столице процветали политические интриги и всевозможные сплетни.
Возвращение принца Сабахеддина, почти постоянно находившегося в изгнании, было символичным.
Ферит-паша жаждал вернуться к власти.
Он вступил в переговоры с курдами и пообещал им независимый Курдистан при условии, что они разгромят националистов Сиваса.
И это обещание сразу же обострило и без того неспокойную обстановку.
На западе, в районе Коньи, центра консерватизма, несколько вооруженных отрядов выступили против националистов, которых обвиняли в том, что они «нападали на дома, принадлежащие образованным, состоятельным и уважаемым людям».
Англичане спровоцировали мятежи в Бозкыре и Конье, и Рефет поспешил усмирять их.
На северо-западе Анатолии, в районе Бурсы и Баликесира, против националистов выступил чекрес Ахмет Анзавур, бывший жандармский полковник царской России.
23 и 24 ноября 1919 года в Дели произошло важное событие для всего мусульманского мира.
Именно там собралось более трехсот делегатов, среди которых был и Неру, на конференцию по проблемам халифата.
Индийские мусульмане выразили серьезную озабоченность судьбой султана-халифа Стамбула.
— Когда правительство приходит в упадок, — говорил один из делегатова, — как долго сохранятся его слава и влияние? Марокко пало, Персия тоже, теперь мы посмотрим, как долго будет сопротивляться Турция.
Конференция в Дели решила, что священный долг всех индийских мусульман — «отказаться от поддержки» английского правительства, если халифату угрожает несправедливый турецкий мирный договор.
Конференция объявила бойкот европейским товарам и избрала президентом индуса, чья слава начала только зарождаться, — Махатмы Ганди.
Но самое интересное заключалаось в том, что для всех этих людей, преклонявшихся перед халифом, Кемаль-паша, сведения о котором были опубликованы прессой националистов в Бомбее, стал настоящим героем.
То же самое происходило в Северной Африке, Сирии, Египте и Ираке, где также были весьма озабочены судьбой султана-халифа, уготованной ему союзниками.
