11 октября 1922 года акт Муданийского перемирия был подписан.
«Достигнутая победа, — телеграфировал в связи с этим великий везир Кемалю, — уничтожила всякий конфликт и раздвоенность между Стамбулом и Анкарой и обеспечила национальное единство».
Кемаль только покачал головой, удивляясь наивности великого визиря.
Никакого «единства» со Стамбулом у него не могло быть по определению…
16 октября Кемаль приехал в Бурсу.
Население устроило ему торжественную встречу.
В зале «Востока», большого кинотеатра Бурсы, собрались семьсот сирот, прибывшие из Стамбула, их окружают взволнованные преподаватели и преподавательницы, все в черном.
На сцене военные командиры: Февзи, Исмет, Кязым Карабекир, приехавший с другого конца Анатолии, все они в парадной форме.
Только Кемаль был облачен в охотничий костюм.
Кемаль подошел к огромному турецкому флагу.
Все участники взволнованны, женщины плакали.
— Мы, — сказал Кемаль, — выиграли великую битву, тяжелую и сложную. Но это победа ничего не будет значить, если вы не придете на помощь, чтобы выиграть сражение за образование. Сеять просвещение — это благороднейшая и важнейшая обязанность правительства. Наша программа просвещения ставит своей первой целью обучить абсолютно всех крестьян чтению и письму, познакомить их с основами географии, истории, религии и этики, достаточными для того, чтобы иметь общее представление о своей стране, народе и об остальном мире, научить их, наконец, четырем действиям арифметики…
Присутствующие были несколько озадачены таким поворотом, полагая, что Кемаль будет рассказывать о сражениях.
А тот пошел еще дальше и, обращаясь к мужчинам, произнес:
— Наша задача превратить турецкую женщину в партнера и друга мужчины в социальной, экономической, научной сферах. Если наши женщины не будут принимать активного участия в жизни общества, если мы не изменим радикально наши обычаи, мы никогда не добьемся подлинного развития. Мы останемся навсегда позади, неспособные общаться на равных с цивилизацией Запада. Оставайтесь самими собой, но сумейте взять у Запада то, что необходимо для жизни цивилизованных людей. Пусть в вашу жизнь войдут наука и новые идеи; в противном случае Запад поглотит нас…
После Кемаля выступили генералы и интеллектуалы из его окружения.
А затем…
Сидящие на сцене и в зале смешались, Стамбул и Анатолия соединились, преподаватели, учащиеся, военные, рядовые и герои войны слились в шумную, беспорядочную толпу, и только ходжи, начав читать молитву, восстановили тишину.
Так было положен конец одной войны и положено начало другой.
За образование и культуру.
На смену пушкам должны были придти интегралы и музы…
Через несколько дней после своего возвращения в Анкару Кемаль заявил в меджелисе:
— Наша страна лежит в руинах, но нам не привыкать к трудностям и мы обязаны построить новую современную Турцию…
Все так.
Как строить новую страну со старой политической ситсемой?
Да очень просто: отменить старую!
Что, кстати, советовал и Макиавелли.
Иными словами, надо было покончить с султанатом и халифатом.
И чем быстрей, тем лучше.
Сложно?
Конечно!
Особенно если учесть то, что оппозиционная Вторая группа, добившись избрания в июле 1922 года своего сторонника Рауф-бея главой правительства, намеревалась распустить ВНСТ и передать власть в Стамбул её «законному» обладателю — падишаху.
— Я, — заявил Рауф, — предан султану и халифу душой и сердцем! Без него Турция придет к катастрофе!
Принятый ВНСТ по инициативе Кемаля и его группы 20 января 1921 года Закон «Об основных организациях» гласил о том, что «верховная власть принадлежит нации», исполнительная власть и законодательная инициатива исходят от ВНСТ, а Турецкое государство управляется Великим Национальным Собранием.
Ему принадлежат такие права, как формирование правительства, «проведение в жизнь постановлений, касающихся религии, опубликование всех законов и их изменение и отмена, заключение мира и договоров, объявление родины в состоянии обороны» и т. д.
О султане-халифе в нем не говорилось ни слова.
Опасаясь развала национального фронта в самый разгар войны с интервентами, кемалисты не стали тогда спешить ликвидировать султанат и объявить страну республикой
Формально закон «Об основных организациях» не отменял, а лишь «дополнял» конституцию Мидхата 1876 с поправками 1909 года, но на деле он не оставлял монарху никакого места в управлении страной.
Это было существенным достижением кемалистов, закон оставался пока единственным основным законом новой Турции, альтернативой Османской конституции и играл важную роль в становленииновойТурции.
Но в то же самое время конституционный закон 1921 года неопределил чётко форм управления страны.
И теперь Кемалю надлежало это сделать.
— Что бы построить новое государство, — говорил он, — о деяниях прежнего надо забыть. Это государство должно быть уничтожено. Нужно создать новое турецкое государство. Султаната и халифата не должно быть. Все социально-экономические вопросы можно разрешить только в демократической Турции…
Начинать Кемаль решил с султаната.
