Понимавший в таких случая Кемаля с полуслова Исмет объявил о наличии преступного заговора.
Было установлено, что зачинщиком восстания был соратник Этхема-черкеса, ненавидевший Кемаля лютой ненавистью.
Заодно вспомнили и о том, что шейх Саид, возглавивший курдское восстание 1925 года, был членом братства накшбенди.
Оно боролось против государства, и, как свидетельствовала газета «Акшам» («Вечер»), проповедовали умерщвление плоти и молитв, которые способны за короткое время сделать безумным нормального человека.
Возглавлял братство девяностолетний шейх, которого Исмет назвал руководителем заговора.
Некоторые его соратники пошли еще дальше и заячвили об участии в заговоре англичан.
Иначе и быть не могло, посольку знаменитый «Лис пустыни», полковник Лоуренс всегда проявлял интерес к Накшбенди.
К тому же один один из сыновей шейха находился в Ираке.
«Лоуренс, — писала газета, — не мог остаться в стороне от этого дела.
Шейх Эссат-эфенди сам признавался, что англичане окружают его вниманием.
Существует ли связь между сыном в Ираке и отцом?
Не использует ли Лоуренс этот канал для влияния на нашу страну?»
При этом газету мало волновало то, что к тому времени Лоуренс служил на авиационной базе на юге Великобритании.
Надо полагать, что знаменитый Лис пустыни, несмотря на все знание им Востока, никогда не слышал о Менмене.
По приговору суда было казнено 28 зачинщиков бунта
В последующие годы армия, полиция, органы безопасности Турции внимательно, тайно и явно, следили за исламистами, пытаясь выяснить, есть ли в их программах, учениях, тайных уставах положения о ликвидации светской власти, установлении шариатского режима в Турции.
А в лице Кубилая республика получила своего первого мученика, который стал символом новой Турции.
На самом деле все было намного проще, поскольку секуляризация была принята лишь небольшой частью турецкого общества, в то время в основном сельского.
И кемалисты, в своем стремлении оторвать народ от ислама, выдавали желаемое за действительное, когда говорили, что он ушел в невозвратное прошлое.
Если он куда и ушел, то в подполье.
Как ушло в него православие в России, где, несмотря на жесточайший контроль и преследования властей, девянсто процентов жителей крестились.
А запретить отмечать такие великие праздники, как Пасха и Рождество, не смогли даже большевики.
Несмотря на жестокие расправы и гонения, несмотря на все законодательные запреты по их вмешательству в политическую жизнь страны и весьма жёсткую 162-ю статью уголовного кодекса, исламисты даже в тридцатые и сороковые, пожалуй, самые трудные для них годы, оставались серьёзным политическим оппонентом кемалистов.
Народный же ислам со своими шейхами, орденам и святыми местами, сохраняясь на бытовом уровне, частично ушёл в подполье, был лишён возможности расширять свою деятельность из-за угрозы уголовного преследования.
Если он и заявлял о себе открыто, то делал это через вооружённые выступления под религиозными лозунгами, которые беспощадно подавлялся властями.
Но именно в это жёсткое для противников кемализма время начал формироваться, как религиозная реакция на секуляризацию, на европеизацию и на упрочение республиканского режима, новый религиозный орден в Восточной Анатолии.
Речь идёт об исламистском течении нурджизма, основателем которого стал тот самый Саид Нурси, который отказался от сотрудничества с Кемалем.
Всю его жизнь он преследовался властями «за создание тайного общества», то есть, за общение со своими последователями и учениками, и «организацию заговора против власти».
Он жил в ссылках, где и начал писать рисале, содержание которых было поводом для тюремного заключения.
Его биографы писали о том, что в то жестокое время именно тюрьмы Турции стали школами обучения исламистов.
Более того, в тюрьмах многие люди приобщались к исламу и были «рассадниками» как исламизма, так и коммунизма.
Тем временем Нурси и его ученики продолжали свою смертельно опасную работу.
Появились даже нур-почтальоны, распространявшие рисале по вилайетам.
Ученик-нурсист, получив рисале, изготавливал сотни копий.
Это были смелые люди, готовые идти не только в тюрьму, но и на эшафот.
Только так по большому счету и проверяется вера.
Да и не велика заслуга стоять за нее, когда за это ничто не грозит.
А вот поднять свой голос в то самое время, когда «край мой был болен», суждено только немногим избранным.
Нурси был таким избранным, возможно именно поэтому он и умер своей смертью…
Как того и следовало ожидать, Кемаль начал репрессии.
