Каким он будет, первый контакт? А если живые существа, встреченные в ином мире, покажутся невообразимо ужасными и смертельно опасными?
Как стыдно… Как стыдно мне за тот жест… В тысячах парсеков от Земли… Как подумаю об этом, сразу покрываюсь испариной. Держу пари нашим предкам было легче забыть о своих хвостах, чем нам избавиться от этого атавистического жеста. Но, хвала космосу, нам утерли нос! Одним-единственным вопросом, в котором прозвучала такая убийственная ирония, что…
Как мы могли, тридцатилетний Александр, далеко не мальчишка, и я, в моих-то годах, ведь мне давно следовало поумнеть… В двух словах дело было так: опытные разведчики вдали от нашей галактики наткнулись на одну планету — крохотную пылинку возле двойной звезды, которая показалась им интересной и заслуживающей того, чтобы спуститься на нее.
Спуск прошел нормально, мы решили обследовать планету на своих двоих уж очень хотелось ощутить твердую почву под ногами. Беззаботно покинув звездолет, мы стали перебираться через скалистый каньон, держа курс на лес, казавшийся таким желтым, как будто в нем одновременно буйствовали по крайней мере пять земных осеней.
Мы шагали молча, как вдруг…
Мы застыли, как вкопанные, к этому нас вынудило чье-то присутствие. Нет, мы не слышали ни звука шагов, ни других подозрительных шорохов, но все же…
В таких случаях я всегда убеждаю себя, что следует игнорировать соглядатаев, показав им спину. Но долго я не выдерживаю, ибо древний человеческий закон повелевает встречать опасность в лицо, и в конце концов я всегда подчиняюсь ему.
Мы резко обернулись. Я ничего не заметил, но Александр прошептал:
— Заметил тень у скалы?
Да вроде заметил что-то живое, но может…
— Может, это игра лучей, падающих с двух солнц, — предположил я.
Неопределенно пожав плечами, Александр зашагал дальше, и я последовал за ним, но не прошли мы и десятка шагов, как услышали слабый шум. Он донесся откуда-то сбоку, но звук скатившегося далеко за нашими спинами камня указывал на то, что соглядатаев было несколько.
— Похоже, этот невидимый экспорт сопровождает нас вовсе не из любознательности, — пробормотал Александр, а может, это я сам пробормотал, точно не знаю: у обоих нервы были натянуты до предела.
Обменявшись взглядами, мы молча целовались сделав вид, что ничего не замечаем, и на всякий случай засучили рукава: как знать, может придется отбиваться от стаи, если она решит напасть на нас. Не помню, кто из нас первый высказал идею о том, что нас преследует стая.
На четверть часа нас оставили в покое, и хотя я смотрел в оба, Александр заметил их первым.
— Петля вокруг нас затягивается, они поджидают нас за поворотом…
— В таком случае не будем откладывать встречу, — ответил я, поскольку мне претила мысль о том, что можно позволить себе спасаться бегством, ведь у преследователей может сложиться о нас плохое впечатление.
Но за поворотом нас никто не ждал, мы спустились на дно каньона, и только тогда я их увидел, только не понял — кого? Известно, что волнение не способствует обострению зрения, даже наоборот, вот я и увидел черт знает что, глазам своим поверить не мог, поэтому Александру пришлось растолковать мне, как слепому:
— Слишком много щупальцев, когтей и зубов… Господи, чго за страшилища! Как они тебе?
— Да, слишком много… — закончить фразу я не успел.
Оторвавшись от скал, страшилища ринулись на нас, отпущенного нам времени хватило лишь на то, чтобы…
Молниеносно выхватив висевшие у пояса лазерные пистолеты, мы направили их на нападавших.
— Неужели с помощью именно этих аппаратов вы обычно вступаете в контакт с другими цивилизациями?
— услышали мы вопрос, но каким тоном он был задан!
