Отмеряющие нашу жизнь стрелки снова крутились, как в ускоренной съемке, едва не выпрыгивая из циферблатов. Пространство стелилось перед нами лоскутами фантастических образов желтых полей, зеленых лесов, коричневых гор и синих блестящих рек. Увиденное моими глазами просто не описать словами, поэтому я попытаюсь сохранить этот образ в памяти. Живущие в городе люди, конечно, представляют, как выглядит природа – мы все видели ее в фильмах, по телевизору и в журналах, но теперь я понимаю, что то была лишь бездушная двухмерная картинка с потерянной четкостью и глубиной. И еще я поняла, что только человеческий глаз может уловить столько оттенков разных цветов, сколько не вместится ни в один кинескоп. Прямо сейчас мы несемся вперед, и я вижу окружающую природу во всех трех измерениях, наполненных прелестью и душой.
Горные долины и далекие величественные хребты по сторонам нашей дороги освещаются не только вечным солнцем, но и огнем сожженных позади нас костров. Мы бросили вызов полиции, поставили все на кон и уже не можем вернуться назад. Как древние колонисты из фантастических книг, уходившие за горизонт в поисках лучшей жизни, мы несемся по бесконечной дороге в надежде вылечить мой недуг и осесть. Не имея никаких гарантий, мы делаем именно то, что смогли осуществить древние люди, а именно – миграцией заселить всю планету. На собственной шкуре я убеждаюсь, что это могло быть правдой. Это должно быть правдой, а наша церковь инопланетных создателей промывает нам мозги, рассказывая, что люди не смогли бы везде расселиться, если бы их не принес туда космический бог. На что они рассчитывают? Что я поверю во внеземное происхождение жизни? Никогда не верила, а теперь и Платон все больше тяготеет к моей точке зрения в многочисленных беседах, происходящих у нас, когда мы устаем гнать вперед и останавливаемся, чтобы побриться и укоротить волосы нашим ножом, либо выходим полюбоваться очередным фантастическим природным пейзажем. Например, сейчас далекая горная речка стекает в прорезаемую дорогой долину и образует небольшое кристально чистое озеро. По его краям растут неизвестные мне желтые цветы с острыми листьями и низенькие трехметровые деревья, раскинувшиеся вширь сильнее, чем вверх. В кустах стрекочут кузнечики, а под толщей воды мелькают плавники неизвестных мне рыб.
Я уговорила Платона искупаться и теперь лежу на большом заднем капоте и никак не могу высохнуть, зато спина отдыхает от надоевшего мне сидячего положения. Позвонки расслабляются, ребра уже не так сильно сводит судорогами из-за забившихся мышц. Я смотрю, как мой кавалер ловит рыбу. Вялая и очень медленная, словно боится умереть от лишнего расстояния, она даже не думает уплывать из его рук, из-за чего, собственно, и погибает. Парадокс. А вот еще один парадокс – в страхе умереть я бегу прямо к концу своей жизни и всем сопутствующим ему неприятностям, но благодаря этому остаюсь живой. Пока что я обыгрываю рыб 1 : 0 в такой странной, извращенной игре в поддавки, и благодаря этому мы разнообразим свой рацион неизвестными нам речными созданиями. Надеюсь, они вкуснее жареного мяса ворон.
Мы их съели. Они обалденные, словно блюдо из ресторана с четырьмя мишленовскими кольцами, что я видела в сериале про богатую жизнь. Именно такой вкус я подсознательно ощущала при виде филе экзотических рыб. Жаль только, у нас нет лимонов и острых приправ, но и без этого я просто в экстазе от сюрпризов нашего путешествия, восторгаться которыми можно снова и снова, будто я уже умерла и кочую по девяти кругам рая, с каждым разом пытаясь удивиться и обрадоваться еще сильнее. Все как у наркоманов с постоянно увеличивающейся дозой ангельской пыли. Все так прекрасно и с каждым разом все поразительнее, что даже не знаю, на сколько хватит запаса моих эмоций.
Четырехсотый километр, у нас закончился бензин. Конец путешествию. Я так и знала, что где-то должен скрываться подвох. Оказывается, эти железные драндулеты надо заправлять, а пятилитровый двигатель жрет столько топлива, что нам потребуется не меньше цистерны, чтобы доехать до Александрии. Если раньше мы как-то выкручивались, добывая вокруг дороги еду, будь то из птиц или рыб, то бензин, насколько мы знаем, на деревьях не растет. Я вообще без понятия, как его производят. Знаю лишь, что некоторые раритетные автомобили ездят на нем, но за все четыреста километров нашего путешествия ни одного встречного транспорта нам не попалось. А стоять долго на месте и узнавать, ехал ли кто-то позади, не сильно хотелось ввиду нашего побега из полиции Фрибурга.