Чтобы скрасить ожидание возвращения прекрасной соседки с омерзительной алкотусовки, он включил университетский телевизор – встроенный в его стол маленький экран чуть дальше рабочей зоны, где-то в полуметре от лица. Ради безопасности учебного процесса аппарат не поддерживал обычное телевещание ни через антенну, ни через кабель. Мог принимать только специально выделенные для министерства образования частоты, не нужные больше никому. Парень щелкнул выключателем, и синий экранчик наполнился изображением какого-то скучного класса с микстурами для экспериментов и исписанной химическими формулами доской. Вялый ученый с характерными профессорскими очками на носу и не стриженной десятки солнечных кругов бородой медленно читал лекцию про синтез нуклеиновых кислот. Платон сделал чуть тише звук и покрутил второй регулятор каналов. Картинка вновь стала синей, промелькнула цветными квадратами и мгновенно вновь посинела. Платон вернул колесико немного назад и увидел лекцию по геологии, которую так долго ждал. Огромный макет земной коры позади молодого подтянутого преподавателя показывал, из чего состоит известная нам часть мироздания. Снимавшая процесс обучения камера захватывала макушки сидящих в аудитории зрителей, поэтому постоянно дергалась из стороны в сторону в попытках найти четкий ракурс. А профессор в этот момент рассказывал о происхождении угля и как из него делают жидкое топливо для двигателей – горючий бензин. Удрученный парень попытался увлечься лекцией и даже достал из нижнего ящика старую тетрадь по геологии, открыл ее на пустой странице и начал записывать. Камера устаканилась на молодом ученом, слова и красивые термины полились ручьем. Казалось, Платон вновь вернулся в свою колею, отбросив паразитические мысли и переживания, стал машинально записывать каждое слово. Но через несколько абзацев выяснилось, что он пишет бессвязные термины, даже не отсекая их точками и запятыми, наезжая одной строкой на другую, а голова его вообще повернута вправо, в сторону соседского дома. Окно Лии по-прежнему пустовало, а к подъезду никто и не думал приближаться. Очень странно, не могла же их тусовка длиться так долго. Но внезапно за зелеными ветками дерева, слегка загораживавшими обзор, началось движение. Сначала Платон увидел крупную тушу Богдана в кожаной куртке, а потом показалась и ведомая им под руку Лия все в той же черной юбке клеш и белой блузке, уже хорошенько помятой. Девушка слегка пошатывалась, стараясь аккуратнее наступать на землю, будто боялась упасть. У входа в подъезд, двери которого не были видны Платону из окна, девушка остановила своего ухажера, попытавшегося зайти с ней внутрь. Она несколько раз его оттолкнула, после чего Богдан перестал пытаться подняться к ней на так называемый чай, вместо этого схватив ее за талию и жадно впившись в прекрасные губы своим омерзительным ртом. В этот раз девушка перестала сопротивляться и слилась с ним в порыве невинной шалости, обхватив его массивную спину руками. Платон зажал в кулаке авторучку и уже хотел вскочить с места, но девушка закончила поцелуй и попрощалась со своим навязчивым кавалером, помахала ему рукой и скрылась за углом дома, предположительно войдя в подъезд. Богдан остался один на улице, закурил странно скрученную сигарету и расплылся в победной улыбке, довольно оглядываясь по сторонам. Платон слегка пригнулся, чтобы его не было видно в окне, а когда его соперник в борьбе за руку соседки ушел восвояси, выпрямился и уставился в окно девушки. Солнце все так же двигалось где-то далеко в небе, но не согревало расстроенного парня. Его руки и ноги дрожали, как от озноба. В порыве злобы он резко дернул головой, вернувшись к лекции с рассказывающим что-то непонятное молодым ученым. Не в силах сосредоточиться, парень пытался вспомнить, что же значат слова «геология» и «уголь». Ему стало чуть легче, когда Лия, пьяно покачиваясь, показалась в своем окне в наспех надетой вместо студенческого «наряда» домашней одежде и села за такой же ученический стол с телевизором, видимо, в попытке успеть сделать домашнее задание перед приближающимся занятием. Их взгляды привычно встретились, Платон помахал ей рукой и улыбнулся, а Лия, попытавшись улыбнуться в ответ, вдруг надула щеки, скрючилась, и ее вырвало на пол.
Парень смутился и, пока она убирала за собой, не смел смотреть в окно. Чтобы как-то замять неприятную ситуацию, он попытался сделать звук своего телевизора громче, но в смятении перепутал регулятор и нечаянно сменил частоту. Картинка вновь стала синей, полностью потеряв стабильный сигнал. Платон с досадой вертел ручку, стараясь вернуться на нужный канал, но ничего не находилось, не появлялась вообще никакая лекция. Разжав уже затекшие пальцы, он принялся бить по телевизору второй рукой, пытаясь избавиться от шипения и помех, изредка дополняемых возгласами читавшей комиксы Лизы:
– Вуооо!.. Вжух… Тремс!..
