— Все в порядке, ребята, все в порядке, занимайте свои места! — Он махнул, как жезлом, свертком бумаги для записей в сторону залитого светом полукруга кресел.
Мистер Томпсон устремился к центральному креслу — словно спешил занять свободное место в вагоне метро.
Помощники Чика Моррисона направляли толпу к кругу света.
— Все вы сейчас — одна счастливая семья, — пояснил Чик Моррисон, — страна должна видеть нас большой, единой, счастливой… Что там такое?
Музыка в приемнике внезапно стихла, запнувшись о какую-то странную помеху как раз в середине музыкальной фразы. Было семь часов пятьдесят одна минута. Чик Моррисон пожал плечами и продолжил:
— …счастливой семьей. Побыстрей, ребята. Вначале мистера Томпсона крупным планом.
Стрелка часов продолжала нарезать минуты, в то время как фотографы щелкали своими аппаратами лицо мистера Томпсона — кислое и неприветливое.
— Мистер Томпсон сядет между наукой и промышленностью! — провозгласил Чик Моррисон. — Доктор Стадлер — в левое кресло от мистера Томпсона. Мисс Таггарт, сюда, пожалуйста, справа от мистера Томпсона.
Доктор Стадлер повиновался. Дэгни не сдвинулась с места.
— Это не для прессы. Это для телезрителей, — объяснил ей Чик Моррисон, стараясь действовать убеждением.
Она сделала шаг вперед.
— Я не приму участия в этой программе, — ровным голосом произнесла она, обращаясь к мистеру Томпсону.
— Не примете? — без всяких эмоций спросил он с таким выражением лица, будто одна из цветочных ваз вдруг отказалась выполнять свои функции.
— Дэгни, ради Бога! — в панике закричал Джеймс Таггарт.
— Но что с ней? — спросил мистер Томпсон.
— Но, мисс Таггарт! Почему? — вскричал Чик Моррисон.
— Вы все знаете почему, — обратилась она к окружающим. — Вам следовало бы получше это понять, прежде чем пытаться повторить.
— Мисс Таггарт! — завопил Чик Моррисон, видя, что она уходит. — В чрезвычайное для нации вре…
В это время к мистеру Томпсону подбежал какой-то человек, и Дэгни, как и все остальные, остановилась — выражение лица этого человека повергло вдруг толпу в молчание. Это был главный инженер радиостанции, и было странно видеть его взгляд, в котором примитивнейший ужас боролся с остатками цивилизованного самообладания.
— Мистер Томпсон, — сказал он, — мы… нам, возможно, придется отложить передачу.
—
Стрелка на циферблате установилась на семи пятидесяти восьми.
— Мы пытаемся выявить их, мистер Томпсон, пытаемся понять, что это такое… но мы не можем уложиться в это время и…
— О чем вы говорите? Что произошло?
— Мы стараемся обнаружить…
— Что произошло?
— Я не знаю! Но… мы не можем начать трансляцию, мистер Томпсон.
На секунду все стихло, затем мистер Томпсон спросил неестественно низким голосом:
— Ты что, спятил?
— Должно быть. Мне бы хотелось, чтобы это было так. Станция вышла из строя. Я не могу заставить ее работать.
— Техника отказала? — прервал его мистер Томпсон, вскакивая с места. — Отказала, черт возьми, в такое-то время? Так-то ты руководишь станцией…
Главный инженер медленно покачал головой — как делают взрослые, чтобы не испугать ребенка.
— Не только наша станция, — осторожно проговорил он. — Все до единой радиостанции страны, насколько нам удалось выяснить. А технические неполадки полностью отсутствуют. Оборудование в порядке, и об этом докладывают все, но… на волне семь пять один все радиостанции прекратили свою работу… И никто не может понять, в чем дело.
— Но… — начал мистер Томпсон, запнулся, посмотрел вокруг себя и взвизгнул: — Не сегодня же! Вы не имели права допустить это сегодня, вы должны передать мое сообщение!
— Мистер Томпсон, — медленно ответил главный инженер, — мы запросили электротехническую лабораторию ГИЕНа. Они… с таким никогда не сталкивались. Они говорят, что это может быть естественного происхождения. Что-то там в космосе, чего мы не знаем, только…
— И что же?
— Только они так не думают. И мы тоже, кстати. Они говорят, что это похоже на радиоволны, только неизвестной им частоты, они никогда с такой не сталкивались.
Никто не откликнулся. Через мгновение главный инженер продолжил очень серьезным голосом:
— Похоже, мощный поток заблокировал эфир, и мы не можем прорваться сквозь него, не можем его пробить… И более того, не можем обнаружить его источник, по крайней мере ни одним из наших обычных способов… Похоже, волны идут от передатчика, который… по сравнению с которым все имеющиеся у нас — детские игрушки!
— Но это невозможно! — Этот крик прозвучал за спиной мистера Томпсона, и все повернулись в направлении крика, испуганные странной нотой ужаса, явно различимой в нем; кричал доктор Стадлер. — Этого не может быть! Никто на свете не может сделать это!
— Так сделайте же что-нибудь! — воскликнул мистер Томпсон, не обращаясь ни к кому в отдельности.
Никто не шевельнулся, все молчали.
— Я не позволю этого! — продолжал мистер Томпсон. — И особенно сегодня! Я должен произнести эту речь! Сделайте что-нибудь! Решите же эту проблему наконец! Я приказываю вам — решите!
Главный инженер бесстрастно смотрел на него.
