Атлант расправил плечи. Часть I. Непротивление полностью

Мистер Уард торопливо отвернулся, однако Риарден успел заметить выражение его лица. «Как много значит для этого человека такая малость с моей стороны», — подумал Риарден.

Он поднял трубку, но тут же выронил ее, потому что дверь кабинета распахнулась, и в нее влетела Гвен Айвз.

Подобное нарушение порядка со стороны мисс Айвз казалось немыслимым, как и непривычная буря чувств на ее обыкновенно спокойном лице, как и ничего не видящий взгляд, как и вдруг сделавшаяся неуверенной походка. Она пролепетала:

— Простите меня за вторжение, мистер Риарден, — и он понял, что она не видит кабинета, не видит мистера Уарда, не видит ничего, кроме него. — Я подумала, что должна сообщить вам о том, что законодательные власти только что приняли Билль об уравнении возможностей.

Глядя на Риардена, солидный мистер Уард воскликнул:

— О, Боже, нет! Нет, только не это!

Риарден вскочил на ноги и замер, неестественно согнувшись, выставив одно плечо вперед. Пауза затянулась только на мгновение. Потом он огляделся и, словно зрение только что вернулось к нему, произнес:

— Простите меня, — охватив взглядом сразу мисс Айвз и мистера Уарда, и опустился обратно в кресло.

— Но нас ведь не информировали о том, что Билль вынесен на голосование, так ведь? — спросил он сухим, полностью контролируемым тоном.

— Нет, мистер Риарден. Ход был сделан неожиданно, и на голосование ушло всего сорок пять минут.

— Это сообщил вам Моуч?

— Нет, мистер Риарден. — Она подчеркнула голосом отрицание. — Это сделал посыльный с пятого этажа, прибежавший, чтобы сообщить мне о том, что минуту назад услышал это по радио. Я позвонила в газеты, желая получить подтверждение. Я попыталась дозвониться в Вашингтон, до мистера Моуча. Его кабинет не отвечает.

— Когда он в последний раз давал о себе знать?

— Десять дней назад, мистер Риарден.

— Хорошо. Благодарю вас, Гвен. Постарайтесь дозвониться до него.

— Да, мистер Риарден.

Она вышла. Мистер Уард был уже на ногах со шляпой в руках. Он пробормотал:

— Полагаю, что мне лучше…

— Сядьте! — рявкнул Риарден.

Мистер Уард уныло повиновался.

— Мы, кажется, не закончили наше дело? — проговорил Риарден. Мистер Уард не смог бы назвать чувство, кривившее сейчас губы Риардена. — Мистер Уард, и за что же эти подлейшие на земле люди так ненавидят нас? Ах, да, за девиз «Бизнес — прежде всего». Ну что ж, бизнес — прежде всего, мистер Уард!

Подняв телефонную трубку, он попросил соединить его с управляющим.

— Привет, Пит… Что?.. Да, я слышал. Оставь. Поговорим об этом потом. А сейчас я хочу знать, не сможешь ли ты выделить мне сверх плана пятьсот тонн стали в ближайшие несколько недель?.. Да, я знаю… понимаю, что это сложно… назови мне даты и числа. — Он слушал, торопливо набрасывая цифры на листке бумаги. Сказав, наконец: — Хорошо. Спасибо тебе, — Риарден повесил трубку.

Несколько мгновений он изучал цифры, а потом принялся подсчитывать на краешке листка. Подняв голову, он произнес:

— Вот так, мистер Уард. Вы получите свою сталь через десять дней.

Когда мистер Уард удалился, Риарден вышел в приемную.

Обратившись к мисс Айвз, он сказал ровным голосом:

— Дайте телеграмму Флемингу в Колорадо. Он поймет, почему мне пришлось отказаться от этого приобретения.

Не глядя на него, та склонила голову в знак повиновения.

Риарден повернулся к следующему посетителю и, жестом приглашая в кабинет, промолвил:

— Здравствуйте. Входите.

Обмозгую все позже, подумал он; человек идет, совершая за шагом шаг, и он не должен останавливаться. На какое-то мгновение в сознании его с неестественной ясностью, с жестокой простотой, едва ли не облегчавшей положение, осталась одна мысль: это не должно остановить меня. Фраза сия висела в мозгу, не имея прошлого и будущего. Он не думал о том, что именно не должно остановить его, или почему эти слова превратились в столь критический абсолют. Он был властен над Риарденом, тому же оставалось только повиноваться. И он продолжил свое движение, делая шаг за шагом. Запланированные на день посетители один за другим сменяли друг друга.

Было уже поздно, когда последний посетитель покинул его кабинет, и Риарден снова вышел в прихожую. Его люди уже разошлись по домам. Лишь мисс Айвз сидела за своим столом в опустевшем помещении. Она сидела с прямой спиной, стиснутые ладони лежали на коленях. Она держала голову прямо, не позволяя ей опуститься, лицо ее словно окаменело. По щекам бежали слезы — против воли, беззвучно, вопреки всем усилиям.

Заметив его, она произнесла сухо и виновато «простите-меня-мистер-Риарден», даже не попытавшись скрыть свое лицо.

Приблизившись к ней, он негромко сказал:

— Благодарю вас.

Удивленная Гвен повернулась к нему.

Риарден улыбнулся:

— Вам не кажется, что вы недооцениваете меня, Гвен? Что меня еще рано оплакивать?

— Я могла бы примириться со всем остальным, — прошептала она, указывая на лежавшие перед ней газеты, — но они называют это победой антижадности.

Риарден расхохотался:

— Я понимаю, что подобное насилие над английским языком может разъярить кого угодно. Но есть ли что-то еще?