— Ближайший городок находится в часе езды на автомобиле. Туда и отправилась вся поездная бригада: ваши парни из отделения дают банкет в их честь. Веселится весь город. Но я сказал Теду Нильсену и всем остальным, что мы не собираемся устраивать приемы и произносить речей. Если только вы сами этого не захотите.
— Великий боже, нет! — воскликнула Дагни. — Спасибо вам, Эллис.
Уже совсем стемнело, когда они уселись за обеденный стол в комнате с широкими окнами, обставленной скудно, но дорого. За обедом им прислуживал единственный, кроме хозяина, обитатель этого дома, пожилой молчаливый индеец — невозмутимый и любезный. Комнату освещали редкие огоньки, изнутри и извне: свечи на столе, прожекторы на вышках и кранах, звезды.
— Итак, теперь вы считаете себя при деле? — говорил Эллис Уайэтт. — Нет, дайте мне только год, и я завалю вас работой. Два состава цистерн в день, как вам это нравится, Дагни? А потом их будет четыре или шесть… сколько захотите.
Он указал рукой в сторону огоньков на горах:
— Вы скажете,
Он указал рукой на запад.
— Перевал Буэна Эсперанса. В пяти милях отсюда. Все удивляются тому, что я вожусь там. Нефтяные сланцы. Сколько лет назад все расстались с желанием добывать нефть из сланцев, потому что это слишком дорого? Но подождите, увидите результаты разработанного мной процесса. Он даст нам самую дешевую нефть, неограниченные запасы ее, рядом с которыми самое крупное месторождение покажется жалкой лужицей. Я уже заказывал трубопровод? Хэнк, нам с вами придется построить отсюда трубопроводы во все стороны… Ох, простите. Я забыл представиться вам там, на станции. Я даже не назвал своего имени.
Риарден ухмыльнулся.
— Я его уже вычислил.
— Простите, я сам не люблю легкомыслия, но я был слишком взволнован.
— И что же вас так взволновало? — Дагни насмешливо прищурилась.
Уайэтт коротко посмотрел ей в глаза; торжественный тон его ответа странным образом сочетался с полным смеха голосом.
— Самая восхитительная пощечина, которую я получил в своей жизни, и притом заслуженно.
— Вы имеете в виду нашу первую встречу?
— Я имею в виду нашу первую встречу.
— Не надо. Вы были правы.
— Действительно. Но во всем, кроме вас. Дагни, найти в вашем лице такое исключение из общего правила после стольких лет, А, да к черту их всех! Может быть, вы хотите, чтобы я включил радио, и вы послушали, что говорят о вас двоих сегодня вечером?
— Нет.
— Хорошо. Мне их слушать не хочется. Пусть сами себя слушают. Теперь все они скопом лезут к нам в двери. И командуем мы.
Он посмотрел на Риардена:
— Чему вы улыбаетесь?
— Мне всегда хотелось увидеть вас таким, какой вы есть.
— У меня никогда не было возможности быть таким — до сегодняшнего вечера.
— И вы живете здесь в одиночестве, в стольких милях от всего на свете?
Уайэтт показал на окно:
— Я живу всего в паре шагов от всего на свете.
— А как же общение с людьми?
— У меня есть гостевые комнаты для тех, кто приезжает ко мне по делам. А что касается всех прочих, я предпочел бы, чтобы нас с ними всегда разделяло столько миль, сколько это вообще возможно. — Наклонившись вперед, он заново наполнил бокалы. — Хэнк, почему вы не хотите перебраться в Колорадо? Пошлите к черту Нью-Йорк со всем Западным побережьем! Здесь находится столица Ренессанса. Второго Ренессанса — возрождения не живописи и кафедральных соборов, а нефтяных вышек, электростанций и двигателей, изготовленных из риарден-металла. У нас был Каменный век, был век Железный, а новое время назовут веком Риарден-металла, потому что нет предела тому, что стало возможным благодаря вашему изобретению.
— Я намереваюсь приобрести несколько квадратных миль в Пенсильвании, — заметил Риарден. — Рядом с моим предприятием. Было бы дешевле поставить филиал здесь, как я и хотел раньше, однако вам известно, почему этот путь теперь закрыт для меня, и пусть они идут к черту! Верх все равно будет за мной. Я намереваюсь расширить завод, и если Дагни предоставит мне три состава в день до Колорадо, мы еще посмотрим, где расположится столица Второго Ренессанса!
— Дайте мне год эксплуатации поездов
— Кто там говорил, что ему нужна точка опоры? — проговорил Эллис Уайэтт. — Дайте мне право беспрепятственного движения, и я покажу им, как перевернуть Землю! Дагни попыталась понять, почему смех Уайэтта так нравится ей. В голосах обоих мужчин и даже в ее собственном звучала интонация, которой она никогда еще не слышала. Когда все трое встали из-за стола, Дагни с удивлением заметила, что в комнате горят только свечи: ей-то казалось, что они окружены ослепительным сиянием.
Взяв в руку бокал, Эллис Уайэтт посмотрел на своих гостей и сказал:
— За мир, за землю, ибо сейчас она кажется такой, какой должна быть!
И он единым движением опорожнил бокал.