– В любом случае. Никто не может заранее сказать, по какому пути пойдет страна дальше. Здесь дело не в просчитываемых тенденциях, мы имеем дело с хаосом, требованиями момента, который может сделать возможным все.
– Доктор Стэдлер, вы согласны с тем, что производство необходимо для существования страны?
– Ну да… да, конечно.
– Строительство этой линии было остановлено в результате заключения, сделанного вашим институтом.
Стэдлер не улыбнулся и промолчал.
– Соответствует ли это заключение
– Я уже говорил, что не читал его, – в голосе Стэдлера мелькнуло легкое неудовольствие.
Открыв сумочку, Дагни вынула из нее газетную вырезку и протянула своему собеседнику.
– Не хотите ли прочесть, а потом сказать мне, на таком ли языке должна изъясняться наука?
Пробежав вырезку взглядом, Стэдлер пренебрежительно улыбнулся и отбросил ее.
– Отвратительно, – проговорил он. – Но что поделать, когда имеешь дело с людьми?
Она посмотрела на него полным недоумения взглядом.
– Так, значит, вы не одобряете это заявление?
– Мое одобрение, как и неодобрение, не имеет никакого отношения к делу, – пожал плечами Стэдлер.
– А вы сформировали собственное мнение в отношении риарден-металла?
– Ну, скажем так: металлургия несколько выходит за рамки моей научной специализации.
– Вам известны характеристики риарден-металла?
– Мисс Таггерт, я не вижу смысла в ваших вопросах, – в голосе его промелькнуло нетерпение.
– Мне хотелось бы услышать ваше личное заключение по поводу риарден-металла.
– Для какой цели?
– Чтобы я могла обратиться с ним к прессе.
Стэдлер встал.
– Это невозможно.
Дагни произнесла, стараясь вложить в свой голос всю силу убеждения:
– Я передам вам всю информацию, необходимую для формирования обоснованного суждения.
– Я не могу выступать с публичными заявлениями на эту тему.
– Почему же?
– Ситуация слишком сложна, чтобы ее можно было объяснить при поверхностной беседе.
– Но если окажется, что риарден-металл на самом деле представляет собой чрезвычайно ценный материал, который…
– Это не относится к делу.
– Истинная ценность риарден-металла
– Помимо констатации факта здесь следует учитывать и другие вопросы.
Дагни спросила, не будучи уверена, что не ослышалась:
– С какими другими вопросами может иметь дело наука помимо прямой констатации факта?
Горькие линии в уголках губ Стэдлера сложились в подобие улыбки:
– Мисс Таггерт, вы и понятия не имеете о проблемах, стоящих сейчас перед наукой.
Дагни неторопливо, словно поняв это только что, сказала:
– Мне кажется, вам прекрасно известно, что представляет собой на самом деле риарден-металл.
Стэдлер снова пожал плечами:
– Да. Я это знаю. Из той информации, которой я располагаю, следует, что это удивительный материал, блестящее достижение нашей технологии.
Он нетерпеливо прошелся по кабинету:
– На самом деле мне бы хотелось иметь возможность однажды заказать специальный лабораторный двигатель, способный выдерживать такие же высокие температуры, как риарден-металл. Он чрезвычайно нужен мне для изучения ряда конкретных явлений. Я обнаружил, что когда частицы разгоняются до скоростей, близких к скорости света, они…
– Доктор Стэдлер, – сухо перебила его Дагни, – если вам известна истина, почему вы не можете изложить свое мнение публично?
– Мисс Таггерт, вы пользуетесь абстрактной терминологией, в то время как нам приходится иметь дело с реальностью.
– Мы говорим сейчас о науке.
– О науке? Не путаете ли вы определения? Истина является абсолютным критерием только в области чистой науки. Если речь заходит о прикладных дисциплинах, о технике, нам приходится иметь дело с людьми. A имея дело с людьми, мы вынуждены принимать во внимание и другие соображения, помимо истины.
– Какие же именно?
– Я не имею представления о мире техники, мисс Таггерт. У меня нет ни способностей, ни желания общаться с людьми. Я не могу уделять внимание так называемым практическим вопросам.
– Но это заявление было сделано от вашего имени.
– Я не имею к нему никакого отношения!
– Вы несете ответственность за весь институт.
– Это ничем не обоснованное утверждение.
– Люди считают, что ваше честное имя дает гарантию объективности и безупречности всякому действию института.
– Я никак не могу повлиять на мысли людей – если только они думают вообще!
– Они приняли ваше заявление за истину, хотя оно лживо.
– Разве можно говорить об истине, имея дело с людьми?
– Не понимаю вас, – стараясь сохранить невозмутимый тон, ответила Дагни.
– Вопрос об истине не имеет отношения к обществу как таковому. Никакие принципы никогда не оказывали на общество никакого воздействия.
– Тогда чем же руководствуются люди в своих поступках?
Он, в который уже раз, пожал плечами.
– Сиюминутными потребностями.
