Атлант расправил плечи полностью

– На самолете до Нью-Йорка, оттуда на такси, потом на лифте от моего номера на пятьдесят три этажа выше твоего.

– Я не об этом… я имел в виду…

– Не пугайся ты так, Джеймс. Я приземлился в Нью-Йорке и узнал, что здесь вечеринка, так разве мог я ее пропустить? Ты всегда говорил, что я – гуляка.

Вся группа молча таращилась на них.

– Я, разумеется, счастлив тебя видеть, – осторожно сказал Таггерт, добавив воинственным тоном, чтобы уравновесить прежние слова:

– Но если ты думаешь, что ты…

Франсиско не принял вызов, он позволил словам Таггерта раствориться в воздухе и вежливо переспросил:

– Если я – что?

– Ты прекрасно понимаешь меня.

– Да. Понимаю. Сказать, что я думаю?

– Вряд ли это подходящий момент, чтобы…

– Я думаю, что ты должен представить меня своей невесте, Джеймс. Твои манеры никогда не держались на тебе достаточно прочно, чуть что – и слетели, а бывают минуты, когда они нужны больше всего.

Повернувшись, чтобы подвести его к Черрил, Таггерт уловил легкий звук: у Бертрама Скаддера вырвался сдавленный смешок. Таггерт понимал, что те, кто минуту назад пресмыкались у его ног, кто ненавидел Франсиско д’Анкония, возможно, больше, чем он сам, тем не менее наслаждаются разыгравшимся представлением. Название этому явлению фигурировало среди вещей, которые он предпочитал не называть.

Франсиско поклонился Черрил и высказал наилучшие пожелания, словно она была невестой наследника короны. Нервно наблюдая за этим, Таггерт ощутил облегчение и укол безымянного негодования, которое, если бы обрело свое имя, сказало бы ему, что он мечтал о возможности обладать не меньшим благородством, чем то, что проявлялось в манерах Франсиско.

Он боялся остаться рядом с д’Анкония и одновременно страшился позволить ему затеряться среди гостей. Он отступил на несколько осторожных шагов, но Франсиско, улыбаясь, последовал за ним.

– Не думал же ты, что я пропущу твою свадьбу, Джеймс, ведь ты – друг моего детства и главный акционер?

– Что? – ахнул Таггерт и тут же пожалел, что выдал свою панику.

Франсиско и виду не подал, что заметил это. Он игриво сказал невинным голосом:

– Конечно, я это знаю. Мне известны все подставные лица подставных лиц всех людей из перечня акционеров «Д’Анкония Коппер». Просто удивительно, сколько людей по фамилии Смит или Гомес богаты настолько, что могут владеть крупными пакетами акций богатейших корпораций мира, поэтому ты не можешь упрекать меня в том, что я полюбопытствовал, а какие знатные персоны состоят в числе моих миноритарных акционеров. Похоже, я весьма популярен среди огромного собрания публичных фигур со всего мира, даже из народных республик. Ты, наверное, и подумать не мог, что там еще остаются деньги.

– Существует немало причин, – сухо ответил Таггерт, нахмурившись, – относящихся к бизнесу, по которым порой нежелательно заниматься инвестированием в открытую.

– Одна из них – человек не хочет, чтобы люди знали о его богатстве. Вторая – он не хочет, чтобы они узнали, как ему это богатство досталось.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду и против чего возражаешь.

– О, я вообще не возражаю. Я поддерживаю. Огромное количество инвесторов старого образца бросили меня после шахт Сан-Себастьян. Они испугались. Но современные инвесторы верят в меня больше и действуют, как действовали всегда, – доверяют. Не могу передать, как глубоко я им признателен.

Таггерту хотелось, чтобы Франсиско говорил не так громко, и чтобы люди не собирались вокруг них.

– Ты действовал крайне осмотрительно, – сказал он осторожным тоном делового комплимента.

– Да, не правда ли? Замечательно, как выросли акции «Д’Анкония Коппер» за последний год. Но я не думаю, что должен обольщаться на сей счет, не так уж много конкурентов осталось в мире, людям некуда инвестировать свои деньги. Если кто-то быстро разбогател, к его услугам «Д’Анкония Коппер», старейшая в мире компания, самая безопасная за последние сотни лет. Только подумай, что ей потребовалось для того, чтобы выжить в эти долгие, трудные годы. Поэтому, если люди решат, что ее не сломаешь, что это лучшее место для их, хм… скрытых денег, что нужен САМЫЙ НЕОБЫЧНЫЙ ТИП ЧЕЛОВЕКА для того, чтобы разрушить «Д’Анкония Коппер», то ты окажешься прав.

– Я слышал, что ты начал серьезно относиться к своим обязательствам и наконец вплотную занялся бизнесом. Говорят, работаешь, не покладая рук.

– Разве кто-нибудь это заметил? Ведь только старомодные инвесторы привыкли следить, что поделывает президент компании. Современные инвесторы не считают необходимым вникать в курс всех дел. Я сомневаюсь, что они вообще следят за моими операциями.

– Они читают телетайпы биржевых новостей, – улыбнулся Таггерт. – А там полная информация, не так ли?

– Да. Да, конечно, если изучать их достаточно долго.

– Должен сказать, я рад, что ты не слишком много посещал вечеринки за последний год. Результаты сказались на твоей работе.

– Разве? Нет, пока еще нет.