Риарден отворил дверь и остановился на пороге. Посреди комнаты на полу стояла одна из дорогущих ламп под атласным абажуром, бросая круг света на широкие листы чертежей. Франсиско д’Анкония в нарукавниках, с упавшей на лицо прядью волос, лежал на полу, опираясь на локти, покусывая кончик карандаша, погрузившись в изучение какой-то точки на чертеже. Он не поднял головы, казалось, позабыв о том, что в дверь стучали. Риарден попытался рассмотреть чертеж: изображение напоминало секцию плавильной печи. Он застыл, заинтригованный: если бы он нарисовал свой собственный образ Франсиско, картина была бы именно такой: целеустремленный молодой человек, задумавшийся над трудной задачей. В это мгновение Франсиско вскинул голову. В следующую секунду поднялся на колени, глядя на Риардена с невероятно радостной улыбкой. Затем быстро схватил чертеж и отбросил в сторону, торопливо перевернув изображением вниз.
– Я помешал? – спросил Риарден.
– Нисколько, входите, – Франсиско улыбался. Риарден внезапно уверился в том, что Франсиско его ожидал, ожидал победы, на которую не слишком надеялся.
– Чем занимаешься? – спросил Риарден.
– Так, развлекаюсь.
– Покажи мне.
– Нет, – он поднялся и отшвырнул чертеж ногой.
Риарден заметил, что, хоть его и раздражало хозяйское поведение Франсиско в его заводском кабинете, сам он сейчас грешил тем же: не объясняя причины своего визита, просто пересек комнату и уселся в кресло, непринужденно, словно у себя дома.
– Почему ты не пришел продолжить начатый разговор? – спросил он.
– Вы великолепно продолжили начатое без моей помощи.
– Ты имеешь в виду мой судебный процесс?
– Да, ваш процесс.
– Откуда ты знаешь? Тебя там не было.
Франсиско улыбнулся, потому что в вопросе скрывалось признание:
– Вы не предполагаете, что я слышал каждое слово по радио?
– Слышал? Хорошо, как тебе понравились твои собственные идеи, высказанные мной, твоим подставным лицом, в эфире?
– Вы не мое подставное лицо, мистер Риарден. И идеи не мои. Разве не по этим правилам вы прожили всю свою жизнь?
– Да, по этим.
– Я всего лишь помог вам понять, что вы можете гордиться, живя именно так.
– Я рад, что ты слушал процесс.
– Это было грандиозно, мистер Риарден, но запоздало примерно на три поколения.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы в то время хоть одному бизнесмену хватило смелости сказать, что он работает только ради своей пользы, и сказать это с гордостью, он мог бы спасти мир.
– Мне не кажется, что наш мир погиб.
– Не погиб. Никогда не погибнет. Но, боже мой, каким же он стал!
– И все же, я думаю, мы должны бороться, неважно, в каком веке мы живем.
– Да… Знаете, мистер Риарден, я предлагаю вам перечитать запись судебного процесса, ваше выступление. А потом разобраться, усвоили ли вы изложенное твердо и полностью или нет.
– Хочешь сказать, что не усвоил?
– Сами решите.
– Я понимаю, что ты очень многое хотел мне сказать, когда нас прервали в ту ночь на заводе. Почему ты не закончил?
– Еще слишком рано.
Франсиско вел себя так, словно не видел в визите Риардена ничего необычного, он вообще никогда не страдал от скованности в его присутствии. Но все же казалось, что он не настолько спокоен, как ему бы хотелось. Он мерил комнату шагами, словно пытаясь освободиться от чувства, которого не хотел выдавать. Забыл, что единственная лампа, освещавшая комнату, по-прежнему стоит на полу.
– На пути открытий вам довелось пережить ужасную трепку, не так ли? – продолжил Франсиско. – Как вам понравилось поведение ваших собратьев-бизнесменов?
– Полагаю, этого следовало ожидать.
Голосом, напряженным от избытка эмоций, Франсиско произнес:
– Прошло двенадцать лет, а я до сих пор не могу смотреть на это равнодушно! – слова вырвались против воли, словно он так и не сумел удержать скрытые мысли.
– Прошло двенадцать лет… со времени чего? – спросил Риарден.
После короткой паузы Франсиско спокойно ответил:
– С того момента, как я понял, что делают эти люди. – И добавил: – Я знаю, через что вы проходите сейчас… и что еще вам предстоит пережить.
– Благодарю, – проговорил Риарден.
– За что?
– За то, что ты так стараешься не наговорить мне лишнего. Но не волнуйся за меня. Я еще многое способен вынести. Знаешь, я пришел не для того, чтобы говорить о себе или даже о судебном процессе.
– Готов обсуждать любой предмет, лишь бы видеть вас здесь, – тон насмешливой учтивости не сумел скрыть, что Франсиско действительно рад его видеть. – О чем вы хотели поговорить?
– О тебе.
Франсиско замер на месте. Он мгновение смотрел на Риардена, потом тихо ответил:
– Хорошо.
Если бы чувства Риардена вылились в слова и сломали барьер его воли, он закричал бы: «Не бросай меня, ты мне нужен, я борюсь против всех, меня прижали к краю пропасти, я обречен бороться сверх отпущенных мне сил, и единственное оружие, необходимое мне, – сознание того, что есть на свете человек, которому я доверяю, которого уважаю и которым восхищаюсь».
