– Кем взято?
– Мною.
– Кто вы?
– Рагнар Даннескьолд.
Риарден посмотрел на него долгим взглядом и выронил слиток из рук.
Даннескьолд не посмотрел вниз, его глаза, не изменив выражения, по-прежнему были устремлены на Риардена.
– Вы предпочли бы встретиться с законопослушным гражданином, мистер Риарден? Если так, каким законом я должен руководствоваться? Директивой 10–289?
– Рагнар Даннескьолд… – проговорил Риарден; перед его мысленным взором как будто развернулось все последнее десятилетие, и он увидел нескончаемую цепь преступлений.
– Смотрите внимательнее, мистер Риарден. Сегодняшняя реальность предоставляет нам выбор: быть мародером, грабящим безоружных жертв, или стать жертвой, что трудится на тех, кто ее обирает. Я не стал ни тем, ни другим.
– Вы выбрали жизнь по законам силы, как все остальные.
– Да. И, если хотите, совершенно сознательно. Я не граблю тех, кого связали, заткнув рот. Не требую, чтобы мои жертвы помогали мне, я не внушаю им, что действую ради их же блага. При каждой стычке с людьми я рискую своей жизнью, у них есть возможность воспользоваться оружием и своим разумом в честной схватке со мной. Я восстал против организованной силы, пушек, самолетов и военных кораблей всех пяти континентов. Если уж зашла речь о нравственности и справедливости, мистер Риарден, чья мораль выше – моя или Уэсли Моуча?
– У меня нет ответа, – тихо произнес Риарден.
– Что вас так шокировало, мистер Риарден? Я просто подчиняюсь той системе, которую создали мои собратья. Если они верят, что сила – достаточное основание для отношений между людьми, значит, я даю им то, чего они хотят. Если они считают, что служить им – цель моей жизни, пусть добьются того, во что верят. Если считают мой разум своей собственностью, пусть придут и возьмут его.
– Так какую жизнь вы избрали? Какой цели служит ваш разум?
– Моей любви к справедливости.
– Вы стали пиратствовать, чтобы служить справедливости?
– Я работаю, чтобы приблизить день, когда мне больше не нужно будет оставаться пиратом.
– Какой день?
– День, когда вы сможете свободно получать прибыль от риарден-металла.
– О боже! – грустно рассмеялся Риарден. – Так вот в чем ваша цель?
Лицо Даннескьолда по-прежнему не изменилось.
– Да.
– И вы собираетесь дожить до этого дня?
– Да. А вы не собираетесь?
– Нет.
– Тогда чего вы ожидаете от будущего, мистер Риарден?
– Ничего.
– А для чего работаете?
Риарден посмотрел на Даннескьолда.
– Почему вы об этом спрашиваете?
– Чтобы вы поняли, почему не работаю я.
– Не ждите, чтобы я оправдывал преступника.
– Я этого и не жду. Я хочу помочь вам понять некоторые вещи.
– Даже если вы говорите правду, то почему решили стать бандитом? Почему просто не отошли в сторону, как… – он умолк.
– Как Эллис Уайэтт, мистер Риарден? Как Эндрю Стоктон? Как ваш друг Кен Данаггер?
– Да!
– Вы одобряете их поступок?
– Я… – Риарден замолк, потрясенный собственными словами.
Следующим потрясением стала улыбка Даннескьолда, напоминавшая первую весеннюю зелень пробившую снег. Риарден внезапно понял, что лицо Даннескьолда более чем красиво, оно
А в улыбке блистала жизнь.
– Я одобряю их поступок, мистер Риарден. Но для себя избрал особую миссию. Я преследую человека, которого намерен уничтожить. Он умер много столетий назад, но до тех пор, пока последняя память о нем не изгладится из людской памяти, мир не станет достойным жизни.
– Что это за человек?
– Робин Гуд.
Обескураженный Риарден молча взирал на собеседника.
– Этот человек грабил богатых и отдавал все бедным. А я – тот, кто грабит бедных и отдает деньги богатым, или, если быть точным, человек, который грабит бедных воров и возвращает деньги богатым людям, способным производить ценности.
– Что, черт побери, вы хотите сказать?
