Атлант расправил плечи полностью

– Наш план, в сущности, очень прост, – заговорил Тинки Холлоуэй, силясь доказать это наигранной простотой тона. – Мы снимаем все ограничения с объемов производства, каждая компания будет производить столько стали, сколько сможет. Но чтобы избежать разорения и ожесточенной конкуренции, все компании будут вкладывать валовой доход в общий пул, который станет именоваться Объединенным сталелитейным пулом, руководить им будет специальное правление. В конце года оно будет распределять эти доходы, подсчитав общий выпуск стали в стране и разделив его на количество мартеновских печей. Таким образом будет выведен средний показатель, справедливый для всех, и каждая компания будет получать деньги по потребностям. Главная потребность – сохранение печей, поэтому каждая компания будет получать деньги в зависимости от их количества.

Он умолк, подождал, потом добавил: – Вот такой у нас план, мистер Риарден, – не получив ответа, продолжил: – Конечно, нужно будет убрать кое-какие огрехи, но… но план таков.

Какой бы реакции они ни ожидали, она была не той, какую увидели. Риарден откинулся на спинку кресла, взгляд его был внимательным, но устремленным в пространство, словно он смотрел в далекую даль, потом спросил с какой-то странной, бесстрастной насмешкой:

– Ребята, скажите мне одну вещь: на что вы рассчитываете?

Он знал, что они поняли, заметил тот упорно-уклончивый взгляд, который раньше считал взглядом лжеца, обманывающего жертву, но теперь понимал, что дело обстоит хуже: это был взгляд людей, обманывающих свою совесть. Они не ответили. Молчали, словно старались не заставить его забыть свой вопрос, а заставить себя забыть, что его слышали.

– Это надежный, практичный план! – неожиданно произнес Джеймс Таггерт с внезапной гневной ноткой одушевления в голове. – Он будет действовать! Должен действовать! Мы хотим, чтобы он действовал!

Ему никто не ответил.

– Мистер Риарден… – робко произнес Холлоуэй.

– Ну что ж, давайте разберемся, – заговорил Риарден. – «Ассошиэйтед Стил» Оррена Бойля принадлежит шестьдесят печей, треть из них бездействует, остальные производят в среднем по триста тонн стали в день. У меня их двадцать, они работают на полную мощность, производят по семьсот пятьдесят тонн риарден-металла в день. Итак, у нас восемьдесят «объединенных» мартенов с «объединенным» выпуском двадцати семи тысяч тонн, в среднем триста тридцать семь с половиной тонн на печь. Каждый день в году я, производя пятнадцать тысяч тонн, буду получать деньги за шесть тысяч семьсот пятьдесят тонн. Не будем принимать во внимание других членов пула, они не изменят масштаба, только опустят средний показатель еще ниже, большинство их работает еще хуже, чем Бойль, никто не производит столько стали, сколько я. Как долго, по-вашему, я просуществую при вашем плане?

Ответа не последовало, потом Лоусон неожиданно выкрикнул в безрассудном, праведном гневе:

– Во время национальной опасности ваш долг – служить, страдать, трудиться для спасения страны!

– Не понимаю, как перекачивание моих денег в карман Бойля спасет страну?

– Вы должны идти на определенные жертвы ради общего блага!

– Не понимаю, почему благо Бойля более «общее», чем мое.

– О, проблема вовсе не в мистере Бойле! Она гораздо шире одного лица. Это вопрос сохранения природных ресурсов, таких как заводы, и спасения всей промышленности страны. Мы не можем допустить краха такого крупного предприятия, как у мистера Бойля. Оно нужно стране.

– Думаю, – неторопливо произнес Риарден, – что я гораздо больше нужен стране, чем мистер Бойль.

– Ну, конечно! – воскликнул Лоусон в порыве воодушевления. – Вы нужны стране, мистер Риарден! Вы сознаете это, так ведь?

Но алчная радость Лоусона любимому догмату самопожертвования вдруг угасла при звуке голоса Риардена, холодного голоса торговца:

– Сознаю.

– Дело касается не одного Бойля, – умоляющим тоном произнес Холлоуэй.

– Экономика страны не сможет вынести серьезных изменений. У Бойля тысячи рабочих, поставщиков, покупателей. Что будет с ними, если «Ассошиэйтед Стил» обанкротится?

– Что будет с тысячами моих рабочих, поставщиков, покупателей, если обанкрочусь я?

– Вы, мистер Риарден? – удивленно произнес Холлоуэй. – Но вы самый богатый, осмотрительный и сильный промышленник страны в настоящее время!

– А как насчет будущего времени?

– Что?

– Как долго я смогу работать в убыток себе?

– О, мистер Риарден, я в вас полностью верю!

– К черту вашу веру! Как долго?

– Вы справитесь!

– Каким образом?

Ответа не последовало.

– Мы не можем теоретизировать о будущем, – воскликнул Уэсли Моуч, – когда нужно избежать надвигающейся национальной катастрофы! Мы должны спасать экономику страны! Должны что-то делать! – невозмутимый вопросительный взгляд Риардена заставил его забыть об осторожности. – Если вам это не нравится, можете предложить лучшее решение?