– Насчет того, что это преследовало какую-то цель, вы можете быть совершенно спокойны. Шутить Анхель не собирается. Конечно, вы могли подумать, что наша цель – примитивное получение выкупа за ваши жизни, но, уверяю вас, мы будем намного более великодушны. Мы готовы вернуть вам и всем вашим родственникам и служащим свободу, яхту и самолет со всем их содержимым, а также предоставить право беспрепятственно разгрузить с затонувшего галеона «Санта-Фернанда» все золото – а его там почти семьдесят пять тонн! – в обмен на одну небольшую, но дорогостоящую услугу. Вы еще не догадались, о чем пойдет речь, сэр?
– Не имею ни малейшего понятия, миссис Родригес, – мрачно произнес Купер, но я голову даю на отсечение – он уже понял, что с него требуют. И, как мне показалось, он предпочел бы уйти на дно со связанными руками и грузом на ногах, предпочел бы навеки распроститься с «Дороти», Синди и даже собственным сыном, лишь бы не оказывать нам ту услугу, которую имела в виду Соледад.
– Хорошо, – улыбнулась Соледад, – я постараюсь пояснить, о чем пойдет речь. Как известно, на острове Хайди в данный момент развернулись события, весьма неприятные для сеньора Педро Лопеса и моего хорошего знакомого Хорхе дель Браво. Неведомо откуда на нашем вполне благопристойном острове появились коммунисты, которые весьма серьезно взялись за свержение режима. Судя по сообщениям радио, там идут большие бои, и партизаны явно одерживают верх. Неужели вам нечего сказать по поводу этих событий?
– Я не занимаюсь политикой, мэм, – побагровев немного, попытался откреститься Купер, но даже мне было ясно – Соледад бьет в точку.
– А я и не утверждаю, что ваша акция преследует политические цели, – Соледад улыбнулась так мило, что я залюбовался. – Я вовсе не подозреваю вас в сочувствии или сотрудничестве с КГБ. Ваши цели здесь – чисто меркантильные. Правда, речь идет о таких дивидендах, что они обеспечат вам значительно большую политическую власть, чем у всех президентов, вместе взятых. Неужели я ошибаюсь?
В этот момент ко мне подошел один из охранников и, наклонившись к уху, прошептал:
– Рюмку коньяка, сеньор?
Я утвердительно кивнул так, как учила меня Соледад.
Купер покосился на меня, взгляд его был тревожен. Очень могло случиться, что речь идет о решении вопроса, подвергать его, Купера, пыткам или нет…
Коньяк появился через несколько минут, я осушил рюмку и отправил в рот маленький кусочек обсахаренного лимона.
– Знаете, миссис Родригес, – явно беспокоясь за свое здоровье, произнес Купер, – я вижу, что у вас достаточно много информации по вопросу о Хайди, но вы должны понять меня правильно…
– В этом вы можете не сомневаться, сэр, – ухмыльнулась Соледад, – мы уже давно понимаем вас правильно, а вот вы пока еще не понимаете или не хотите понять того, что может вам грозить из-за вашей недальновидности.
Ко мне снова подошел охранник и прошептал в ухо:
– Сейчас покажи, что ты не согласен со мной. Как и было условлено, я со строгим лицом покачал двумя пальцами из стороны в сторону.
Мой жест опять вызвал какое-то беспокойство мистера Купера, и от этого мне стало очень смешно, хотя я и должен был, наверно, прежде всего думать о том, как обойдутся со мной после завершения этой комедии. Не знаю точно, как выглядела моя улыбка со стороны, но, по-моему, она получилась очень зловещей, так как Купер сразу после этого очень сильно сдал.
– Ваш супруг действительно не понимает по-английски? – обеспокоено спросил он, бросая на меня еще один испуганный – это уж точно! – взгляд.
– Ну, кое-что, конечно, понимает, – вальяжно ответила Соледад, – но, к сожалению, не владеет разговорным языком.
– Как вам кажется, миссис Родригес, – с превеликой осторожностью произнес Купер, – ваш супруг до конца сознает, какой контрольный пакет он желает получить?
Черт меня дернул, но я утвердительно кивнул! Охранник, стоявший за моей
спиной, напрягся, я почуял, что могу не прожить даже нескольких секунд, если Соледад моя инициатива не понравится. Но она только мило улыбнулась, и сказала:
– Слова «контрольный пакет» он понимает без перевода.
Я опять улыбнулся, а мистер Купер сказал:
– Я согласен, сэр.
Охранник нагнулся к моему уху и велел:
– Вставай, выходи из салона и иди к себе в каюту! Я утвердительно кивнул, а затем встал и, не глядя на Купера, прошел мимо Соледад. Тут мне пришла в голову фантазия, которая опять-таки, наверно, могла стоить жизни. Я взял Соледад за запястье и поцеловал ее надушенную ручку. Ответом была милая улыбка, но кто знает, что за ней скрывалось?
Охранники почтительно сопроводили меня до дверей каюты, но когда я вошел туда, заперли на ключ.
Я снял с себя все одеяние и повесил в гардероб, плюхнулся на кровать в одних плавках и закинул руки за голову. Похоже, моя миссия кончалась и очень скоро сеньора Родригес могла овдоветь. Сеньор Родригес мог умереть от сердечного приступа, от солнечного удара или погибнуть в авиационной катастрофе, правда, так и не узнав, зачем он, собственно, был нужен.
