«Аквамарин» сделал несколько шагов по дну, осторожно и медленно переставляя свои опорные ноги. Внезапно его потянуло назад – какой-то мощный поток двинул его обратно в туннель.
– Отлив начался! – озаботилась Мэри. – Придется включать двигатель.
«Аквамарин» преодолел силу потока и, задрав нос, только за счет мощности мотора и положения горизонтальных рулей поднялся почти к самому днищу лодки. По идее, после этого, словно самолет, делающий «горку», он должен был пойти вниз или, перевернувшись, сделать «мертвую петлю» – чего я очень не хотел, естественно. Однако не вышло ни того, ни другого. «Ноги» «Аквамарина» перевернулись и присосались к днищу субмарины откуда-то взявшимися присосками. Теперь наш аппарат был как бы подвешен под брюхо этой старой толстухи.
– А теперь можно послушать, что говорят внутри, – усмехнулась Мэри. Я подумал, что она шутит, поглядел на нее иронически.
– Я серьезно, – разубедила она меня, – ведь я разрабатывала для «Аквамарина» и области применения. Иногда бывает, что на затонувших кораблях в каких-то отсеках скапливается воздух и там остаются живые люди. «Аквамарин» может не только установить контакт с этими людьми, но и эвакуировать из такой ловушки. Но это только со специальным оборудованием. А вот прослушивать все, что говорится внутри корабля, можно прямо сейчас…
– Там же двойной корпус, масса всяких механизмов, вентиляторов, моторчиков, электронных приборов. Это все фон, шумы…
– Тем не менее мы можем расслышать даже стук сердца.
Над моей головой, выше стеклянного шара, откуда-то из недр аппарата выдвинулась длинная и очень тонкая гофрированная трубка с присоской на конце. Присоска поднялась к днищу подводной лодки и уткнулась в него, выпустив пузырек воздуха. Мэри пощелкала какими-то тумблерами, послышалось легкое шуршание, свист, вроде того, который издает транзисторный приемник. А затем я услышал ворчливый, удивительно четкий голос:
– Черт побери, сколько еще таскать! Никогда не думал, что так много…
– А ты думай о том, что здесь и твоя доля, тогда легче будет…
– Держи карман шире! «Твоя доля…» Дай Бог, чтоб нас вообще не прикончили, когда мы все погрузим!
– Я этого не слышал…
– Ну и дурак ты после этого… Я всегда говорил, что не стоит клевать на слишком большой куш. Пообещали сто тысяч за рейс! – Говорили по-английски, больше того – это было родное кукурузное наречие.
– Босс не похож на мерзавца. Я бы тоже заплатил по сто тысяч, если на борту несколько сот миллиардов…
– Я знаю, что по морде ничего не угадаешь. Надуть может любой. А у этого в глазах есть что-то подлое. Помяните мое слово – мы кончим плохо.
– Работай! Что, я буду стоять с этим мешком, пока ты треплешься?!
Некоторое время слышалось только сопение, легкие у обоих работали с напряжением. Потом чей-то голос из ранее не звучавших сказал– В этот хватит. Оставляем проход, переходим в следующий отсек. Держитесь, парни, осталось немного.
– Э, боцман, а выгружать тоже нам?
– Не бойся, ты получишь свои баксы и можешь сходить на берег.
– Это тебе босс сказал?
– Ладно, дело прежде всего, шагай за мной. Отчетливо послышался лязг закрываемой стальной двери, затем шорох завинчиваемого штурвальчика. Мэри опять чем-то щелкнула, присоска с чудо-микрофоном выпустила еще несколько пузырьков, отлипла от борта, а затем гофрированная змея стала растягиваться и, удлинившись на несколько футов, вновь присосалась к днищу.
– Бен, это что может быть, а?
– По-моему, статуя… Тяжелая, гадина! Осторожнее, ты мне пальцы на ногах отдавишь… Вроде бы маленькая, а весит фунтов двести, не меньше… Пуп надорвешь!
– Одна эта статуя стоит больше, чем вся наша получка.
– Эй вы там, принимайте… Пальцы берегите!
– Ну, сундучок! Перехватывайте!
– Не вали вправо, если грохнется – ногу раздробит.
– Уф-ф… И отчего на лодках не делают нормальных люков и стрел? Через эту щель ни черта не углядишь, еще поставят на голову. Торпеды и то легче грузить.
Мэри осторожно отцепила одну присоску-ногу от днища, перенесла ее на несколько футов вперед, потом вторую, третью, четвертую… «Аквамарин» переполз по днищу лодки, словно муха по потолку. Присоска с микрофоном тоже передвинулась, мы были теперь где-то на середине лодки, под центральным постом.
Тут я услышал испанскую речь.
– Хорхе, сколько еще осталось?
– Немного, Педро. Ты во всем доверяешь Джо?
– Как и ты – ни в чем. Но после того, как твоя стерва подвела нас, я не доверяю и тебе. Лично моих парней здесь только двадцать, а твоих – пятьдесят. У Джо – семьдесят или даже больше.
– Вот именно, у него – больше.
– Если бы Соледад привела своих ребят, нам было бы легче.
– Это неизвестно, Педро. С этой девочкой можно остаться без головы так легко, что не успеешь чихнуть. Когда мои ребята догоняли этого инспектора из ООН, наткнулись на труп Варгаса и еще нескольких из команды Соледад.
– Почему ты не сказал об этом раньше?
– Не было случая. Точнее, я не хотел тебя расстраивать.
– Болван, это же сильно меняет дело. Ты думаешь, она играет на Хорсфилда?
