– Когда трупов много, их перестаешь бояться. Хотя, конечно, они надоедают. Помню, как во Вьетнаме мы разбили вьетконговскую банду и перестреляли полторы сотни Чарли. Нам тоже досталось, потеряли семнадцать человек. Потом на поляне мы собрали отдельно своих и отдельно – вьетконговцев. У многих были выбиты мозги или выпущены кишки, к тому же было жарко и все быстро протухли. Пока мы таскали их, то поначалу кое-кто блеванул, но потом притерпелись. А вообще, могу сказать по секрету: мертвец
– самый безопасный человек.
– Ты ужасный человек! – сказала Мэри.
– А ты? – ухмыльнулся я и прищурил глаз. – Ты убила только что минимум полсотни человек…
– Когда? – спросила стриженая медведица, выпучив глаза.
– А тогда, когда потопила лодку Хорсфилда. Или ты полагаешь, что они, лежа на глубине сорок футов, испытывают чувство комфорта? Многим, тем, кто уже захлебнулся, сейчас хорошо, но остальным, которым водичка, смешанная с соляром, мазутом и аккумуляторным электролитом, подходит к горлышку, еще придется помучиться. А те, кто успел загерметизироваться, сейчас ощущают особенный прилив сил в атмосфере, постепенно перенасыщаемой азотом и углекислотой. Смерть от удушья – прекрасная смерть. Так утверждают все повешенные и отравленные в газовой камере.
– Это… правда? – пробормотала Мэри. – Я – убийца?
– С чисто евангельской точки зрения – бесспорно. Хотя ты, похоже, не баптистка, раз состоишь в Национальной стрелковой ассоциации.
– Ты можешь шутить с этим?
– Давай не будем слишком переживать это. Мы с тобой на войне, причем на самой важной войне – за свои собственные шкуры. Во Вьетнаме, Африке и на Хайди я воевал за доллары, а тут цена повыше. Тут надо поменьше философствовать и побольше действовать. Соберись!
Она мотнула головой и начала всхлипывать, молиться, словно только что проснулась, а резал оболочку лодки кто-то другой. Я понял, что от нее сейчас пользы мало. Но тут взгляд мой упал на освещенную фарами дверь ј 2. Она медленно открывалась, и наружу сквозь щель уже выглядывал ствол «узи»… Как видно, тот парень, что увидел наш аппарат, совершенно обалдел, потому что, когда дверь открылась, он в изумлении опустил автомат и выпучил глаза. Я прекрасно понял, как выглядят люди, увидевшие летающую тарелку. Пришлось надышать на стекло полусферы и написать на нем «эстас локо», что означает «дурак».
Парень ухмыльнулся. Я высунулся из люка и сказал:
– Ты нас не бойся. Как тебя зовут, малыш? Малыш – в нем было немногим меньше семи футов – скромно потупился и сказал:
– Сержант Рохас Эрменехильдо.
– Ну вот, а меня зовут Анхель. Если я скажу тебе фамилию, то ты обалдеешь…
– Неужели Лопес? – похоже, сержант был родом из деревни.
– Нет, Родригес.
– А это коммунист, что ли? – ухмыльнулся Рохас. – Его вроде бы давно пристрелили.
– Не буду говорить, что это не так, но я его полный тезка. Ну а теперь, дружок, расскажи-ка мне, почему тут так много мертвецов и куда делся сеньор Лопес?
– Простите, сеньор, а в каком вы звании? – спросило это дитя тоталитарного режима.
– Капитан третьего ранга морской службы безопасности, – я, конечно, мог бы назваться и адмиралом, но поскромничал. – Показывать тебе свое удостоверение не имею права. Надеюсь, ты понимаешь?
Ну, конечно, он все понимал. Я принял облик нашего незабвенного «Джека-Потрошителя» и говорил таким тоном, что наш сержант-майор был бы очень доволен.
– Итак, сержант, я жду доклада.
– Есть, господин капитан третьего ранга. По приказу его превосходительства сеньора президента нам надо было смонтировать на пульте управления взрывное устройство и подключить его к складу минно-торпедного и артиллерийского боезапаса. Я и капрал Фуэнтес начали работать. Мы подключили питание к замыкателю и ждали, когда принесут кабель, который тянули со склада. Я послал Фуэнтеса посмотреть, чего они там копаются. Как только он вышел за дверь, я услышал крик и стрельбу. Фуэнтес – вот он – лежит, а по всей пещере идет стрельба. Дверь стала закрываться, и больше вылезать я не стал. Потом стрельба стихла, я через дверь слышал, что погрузилась подводная лодка, но выходить не решался. Когда решился – увидел вас и принял за инопланетян. – Сержант Рохас доклад закончил.
– Хвалю за честность, – я похлопал эту дубину по плечу, – значит, ты не знаешь, где находится президент?
– Так точно.
– Покажи-ка, что вы там намонтировали! Рохас достал ключ с цифрой «2» на
бородке и собрался сунуть его в замочную скважину, не набрав код. От этого все вполне могло взлететь на воздух, и я крикнул:
– Отставить, вы не набрали код!
– Виноват, сеньор, с той стороны достаточно только нажать кнопку, а когда я входил сюда, то код набирал Фуэнтес, у него хорошая память на цифры. А я, извините, его не знаю.
– Болван! – сказал я. – 200488!
Рохас начал нажимать, и я все боялся, как бы он не перепутал. Тем не менее, он нажал все как положено, а затем опять взялся за ключ.
