— До пояса — я твоя, а ниже — Джерри! — хитренько прищурилась эта фантастическая женщина, для которой никаких условностей и приличий, видимо, не существовало. Позабыв о том, какое чмоканье слышал несколько минут назад, я обвил потный торс Соледад обеими руками и по-вампирски впился ей в губы… Да, в этом что-то было: сидя верхом на одной женщине, целоваться с другой, которая, в свою очередь, сидит верхом на другом мужчине. Странно, но, целуясь с Соледад, я ощущал, будто соединен не е Синди, а с нею. Даже тогда, когда мой взгляд опускался вниз и наблюдал, как ритмично вздрагивают у нее под животом тощенькие и бледные ляжки Джерри, а из пышного куста черных волос, буйно росших на лоне Соледад, высовывается корень всаженного в нее пениса, я не переставал испытывать удовольствие.
Синди и Джерри на своем первом этаже тоже целовались, не замечая ничего противоестественного в той фигуре, которую мы выстроили из четырех наших тел.
Целовались мы очень долго, а когда это надоело, занялись каждый своим партнером. Теперь, правда, Соледад взгромоздила Джерри себе на спину, и он с великим усердием зашлепал животом по ее заднице. Очень скоро обе красавицы начали постанывать, потом завизжали… Наша очередь праздновать тоже наступила скоро, и все четверо остались довольны.
Под душ все пошли вместе, набившись в тесную кабину. Затем захотелось пива, и ледяной «Карлсберг» полился в наши глотки.
— Жизнь великолепна, — заметила Соледад, — если уметь выжать все из нее до последней капелечки!
— По-моему, нас меньше качает, — заявил Джерри.
— Да, — согласился я, — похоже, ураган стихает.
— Более того, — он протер запотевшее стекло, — ветер совсем стих. И дождь не идет.
— Тогда, может быть, выйдем на палубу? Мы кое-как оделись и вышли на воздух. После спертого духа каюты, где мы просидели почти сутки, свежий воздух, еще довольно прохладный, был очень кстати. На палубе пришвартованной к «Ориону» «Дороти» в гордом одиночестве стояла Мэри.
— Ты там чувствуешь себя королевой, душенька? — съехидничала Соледад. — На десять кают — одна. А мы, бедненькие, вчетвером на одной кровати ютимся…
— Почему? — с притворным удивлением воскликнула Мэри.
— А так удобнее… — ответила Синди.
— Давайте прогуляемся по острову, — предложила Соледад. — Сейчас там еще свежо и будет так до завтрашнего дня. Варгас!
— Да, сеньора! — Негр появился на палубе в одних плавках, а следом за ним
— Марсела, спешно подтягивая зеленые трусики.
Я был очень рад и за него, и за нее. Я ужасно любил, когда часть моей работы кто-то добровольно выполнял за меня.
— Варгас, шлюпку и трех сопровождающих. И вы» дайте всем моим друзьям ботинки для ходьбы по джунглям. Там не стоит шлепать босиком.
Через полчаса мы погрузились в моторную шлюпку, а затем в сопровождении охранников поплыли на берег. Один сидел за рулем и по прибытии на место остался у лодки. Остальные двое, вооруженные мачете и автоматами, пошли впереди нашей компании, обрубая переплетенные лианами сучья, ветви кустов — расчищая нам дорогу. На острове была только одна тропа — от восточной лагуны до западной.
— Неужели до нас никто не ходил туда? — спросил я.
— Наверно, ходили, но еще до изобретения самолетов, — предположила Соледад. Она шла под руку со мной, следом в одиночестве топала Мэри, потом Синди с Джерри, и замыкали шествие Марсела с Варгасом.
— Мы, случайно, не за сокровищами? — спросил я, когда тропу повели вверх по склону. — Между прочим, мы туда довольно долго проходим — до темноты минимум. Я видел эту горку с вертолета — она очень крутая.
— Я думаю, что ночная прогулка не будет неприятной… — Соледад опять очаровательно улыбнулась, а я сказал:
— Если не считать змей и москитов.
— После урагана они не сразу очухаются, — возразила Соледад. — И вообще, единственные животные, которых я всерьез боюсь, — это люди.
Подъем делался все круче, и наши мачетерос стали рубить тропу по типу серпантина. Москиты действительно пока еще не беспокоили, а вот под ногами уже шуршала какая-то гадость. Тем не менее до вершины, точнее, до хребта, разделявшего остров пополам, мы добрались еще засветло.
— Какой прекрасный вид! — восхищенно сказала Соледад. Солнце, висевшее уже совсем низко, вытянуло тени скал, окружавших западную лагуну, а восточная уже окуталась сумеречной мглой. Белели постройки ооновского поста, вертолет, наши яхты.
— В ближайшее время ООН заинтересуется, куда делись бразильцы, — заметил я. — Ураган кончился. Сутки они подождут, а затем потребуют инспекции. То есть они могут ее и просто выслать сюда.
— Какой ты все-таки прагматичный! — вздохнула Соледад. — Стоишь над сверкающей красотой, любуешься закатом, а думаешь о таких мелких земных вещах!
— Можно подумать, что ты притащила меня сюда, чтобы полюбоваться закатом,
— проворчал я.
— Вовсе нет! — возразила Соледад. — Я привела вас сюда для того, чтобы расстрелять.
— Это, конечно, неудачная шутка? — спросил я, печенкой чувствуя, что она вовсе не шутит.
