Разгадку я нашел в третьей паре комнат. Одна из них была занята пультом управления дизелями, которые находились этажом ниже, на одном уровне с котельной. Дизелей было три, и все они были не менее тщательно законсервированы, чем паровой котел. Здесь же был склад аккумуляторов разной мощности, от маленьких, типа мотоциклетных, до огромных, которыми можно было питать электромоторы подводной лодки. Все они, на мой непросвещенный взгляд, были в полной исправности — только заливай электролит, и можешь пользоваться. Но, конечно, не эта часть электрохозяйства давала ток в дежурную сеть подземелья. В правой комнате я обнаружил действующую гидроэлектростанцию. Наверху был пульт, контрольные лампы которого уже перегорели, но амперметры и вольтметры работали исправно, а под полом обнаружились два вращающихся гидрогенератора с трансформаторами. Я подивился тому, что они до сих пор не истерли свои подшипники, не расцентровались и не проржавели. Через люк я смог проникнуть туда, где можно было с безопасного расстояния поглядеть на то, как бешеные струи воды вращают роторы генераторов. Я сразу понял, что эта вода идет на лопасти генераторов из того самого водопада, через который я перепрыгивал, когда шел сюда.
В четвертой паре комнат я нашел склад оружия. Справа были сложены в ящиках отлично смазанные пистолеты, автоматы, снайперские винтовки, пулеметы, несколько минометов калибра 81 миллиметр и четыре разобранные на части 37-миллиметровые противотанковые пушки. Слева оказались многочисленные ящики с патронами, минами и снарядами, а также неуклюжими гранатами на длиннющих рукоятках. Отдельно лежали ничуть не поржавевшие штурмовые кинжалы из прочной стали, несколько морских и эсэсовских кортиков, пистолетные обоймы и магазины для автоматов, патронташи, противогазы в ребристых алюминиевых барабанах с масками, пересыпанными тальком, противоипритные накидки, стальные каски, бинокли, полевые телефоны, ремни, фляги, саперные лопатки, ракетницы. По самой скромной прикидке, всего этого хватило бы на целый батальон…
Никак не могу сказать, что все это оружие повергло меня в восторг. Несмотря на род своих занятий, я ни тогда, ни сейчас не питал и не питаю болезненной страсти к оружию, свойственной некоторым мужчинам. Тем не менее, находясь в месте незнакомом, пусть даже и необитаемом, я не чувствовал себя спокойно с ракетницами-карандашами одноразового действия и отверткой в кармане. Поэтому, выдернув из связки ремень с пряжкой, на которой было отштамповано «Готт мит унс», я нацепил на него два подсумка для магазинов и две больших кобуры для парабеллумов, после чего опоясался этим ремнем. Потом пошел в оружейный склад и протер от смазки вороненый «шмайсер». По внешнему виду эта штуковина напоминала мне пистолет-пулемет «M3AI», только без раструба на конце ствола и без выдвижного приклада. Довольно быстро я сообразил, как его разбирать и собирать, а затем, наполнив магазин подходящими по калибру патронами, решил опробовать, как стреляет эта немецкая игрушка. Я дал несколько коротких очередей вдоль по коридору, и пули унеслись куда-то в неизвестность. Где-то далеко взвизгнул рикошет, и эхо некоторое время тарахтело и мяукало по здешним пустотам. Меня, конечно, беспокоило, не устали ли пружины магазинов, но, судя по всему, за пригодность оружия к бою тревожиться не стоило.
Снарядив шесть магазинов и распихав их по гнездам подсумков, я прицепил седьмой к автомату. Затем мне захотелось обзавестись ножом, а потом из ящика я добыл два завернутых в промасленную бумагу «парабеллума», разобрал, стер смазку и проверил, как они стреляют. «Парабеллумовские» патроны показались мне весьма полезным приобретением — они подходили к «узи», которых у нас было четыре штуки, но патронов на яхте было мало. Поэтому я уложил три цинковых нераспечатанных коробки с 9-миллиметровыми патронами в немецкий солдатский ранец, зарядил по девять патронов в каждый из двух «парабеллумов» из распечатанной коробки и снарядил еще с десяток обойм, распихав их по карманам комбинезона. После этого осталось еще несколько нераскрытых картонных пачек, и я их тоже затолкал в ранец.
Лишь подвесив ранец за спину, я понял, что всякий идиотизм должен иметь разумные границы, но великая жадность не позволила мне отказаться от своей затеи.
