Переса мы действительно обнаружили спящим. Ни пинок в зад, ни пара оплеух в чувство его не привели.
— А он не сдох случайно? — спросила Киска, которая стояла ближе к выходу и не слышала сопения.
— Ну да, — хмыкнул Капитан, разглядывая бутылки, стоящие на столе. — Он выдул бутылку рома и не меньше литра пульке. Наверняка после того, как в нем уже было три-четыре литра выпитого на службе. С этим все ясно…
Мы вышли на крыльцо, и Капитан сказал:
— Малыш, останешься пока здесь. Посмотришь, чтобы чета Перес спокойно провела ночь и никуда не бегала… Ты понял?
— Да, компаньеро!
— А ты, старик, отправишься с нами. Покажешь, как пройти к Гомесу.
— Вряд ли вы застанете его дома… — хихикнула Кончита. — Он скорее всего у Сильвы… Дед Вердуго закашлялся.
— Чего кхекаешь, старый хрыч? Ты еще не сознался, что полицейский Гомес твой внук? — съехидничала Кончита.
…Для начала мы все-таки решили заглянуть к Гомесу домой, тем более, что это было совсем неподалеку. У небольшого дома под вполне приличной
черепичной крышей дед Вердуго опять раскашлялся. По знаку Капитана мы заняли вокруг дома боевые позиции, а Капитан приказал сторожу:
— Стучи в дверь и скажи, что это ты, пусть откроют! Дед постучал своей бейсбольной битой по двери.
— Линда, открой, я по делу! Скажи, Марсиаль дома?
— Да нету его… Где ж ему дома быть? Он в полиции, дежурит, — отозвался старческий женский голос.
— Нету его в полиции! — сказал дед, опасливо поглядывая на автомат Капитана. — Открой…
— Да к Сильве он ушел, дедушка, — наябедничал девичий голосок, — там и ищи…
— Где это? — спросил Комиссар. Дед безмолвно указал битой в проулок.
Дом Сильвы мы обнаружили быстро. На сей раз деда оставили под охраной Киски на дальних подступах к цели, чтобы он там кашлял и чихал в свое удовольствие.
— Они на чердаке, — Капитан прислушался к приглушенной возне и смешкам. Телесериал, видимо, закончился, и над городом стояла почти идеальная тишина.
По приставной лестнице мы бесшумно влезли на чердак, и мощный аккумуляторный фонарь, который держал Пушка, осветил весьма любопытную картину. На старинном пружинном диване, в чем мать родила, лежали двое: он и она. По полу были разбросаны различные предметы дамского туалета и полицейского обмундирования. Портупея с «кольтом» 45-го калибра висела на крюке, вбитом в коньковый брус.
— Каррахо! — зарычал Гомес, но вовремя увидел нацеленные на него стволы. Девица ошалело выкатила глаза. Она так напугалась, что даже завизжать не могла и тем избавила нас от лишних хлопот.
— Тихо! — Комиссар поднес палец ко рту и снял с крюка кобуру с «кольтом» Гомеса. — Мы партизаны, юноша. Прошу вас, не надо резких движений…
— Правда? — спросил Марсиаль, удивленно вытаращив глаза. — Откуда ж вы взялись?
— А что, министр безопасности вам циркуляр не присылал? — саркастически осклабился Капитан.
Сильва, закрыв все, что могла, руками и ногами, сжалась в комочек на уголке дивана.
— Одеться-то можно? — проворчал Гомес. Он не очень понимал, что произошло, и смотрелся круглым идиотом. Я, честно сказать, ему немного сочувствовал. Во всяком случае, мне бы не хотелось, чтобы меня когда-нибудь потревожили…
— Одевайтесь, — сказал Капитан, и Пушка, нагнувшись, поднял с пола штаны Гомеса. Наскоро ощупав их и убедившись, что второго пистолета у полицейского нет, он бросил их пленнику.
— К сожалению, отвернуться мы не можем, — извинился Комиссар, галантно собрав экипировку Сильвы. — Сами понимаете, это необходимость…
— Парни, — подтягивая штаны, спросил Марсиаль, — это точно не розыгрыш?
— Нет, — сказал Капитан.
— Значит, вы и застрелить можете? — От этого вопроса даже Капитан улыбнулся.
— Сколько тебе лет, малыш? — поинтересовался наш командир.
— Двадцать пять, — ответил Марсиаль, хлопая глазами. — А что?
— Если б ты на моих глазах не трахал эту стервочку, то я бы подумал, что тебе нет десяти, — покачал головой Капитан. — Пора бы подрасти.
— Ну а что делать-то? — глупо спросил Марсиаль.
— Проводишь нас к мэру.
— Разве я против?
— Марсиаль, внучек, ты жив? — спросил дед Вердуго, когда все спустились с чердака.
— Я военнопленный, — гордо объявил Гомес, держа руки на затылке.
Киска и Камикадзе получили задачу отвести сторожа и Сильву в полицейский участок, где имелась камера, и дать им возможность отдохнуть до утра. После этого нужно было привести туда же Переса с его Кончитой и бабку Линду с сестрой Гомеса, а Пушку и Малыша прислать в распоряжение Капитана.
Они могли понадобиться при штурме мэрии.
Дом мэра находился на единственной площади Лос-Панчоса, напротив церкви, там же находилась и мэрия.
Около запертой калитки в старинной кованой ограде Марсиаль остановился.
— Там раньше была злющая собака, — сообщил он, нажимая кнопку звонка. Собака действительно залаяла.
— Что-то он не идет, — проворчал Гомес, — спит небось уже. А чего сказать-то?
— Скажите, что город занят партизанами и власть перешла к революционному комитету.
— А чего, сами сказать боитесь, да?
— Мы не хотим, чтобы он суетился. Если он услышит из твоих уст, что власть перешла к нам, то сразу поймет, что ему не на кого больше надеяться.
