– Любопытная семейка эти Вольфы, – задумчиво покачал головой Хоцафель. – Полковник Ульрих Вольф был одним из самых доверенных людей фюрера. Он бдительно отслеживал, чтобы неуклонно выполнялись все до единого его приказы и просто капризы, пусть даже нелепые и неразумные. Он был также командиром элитной группы нацистов-эсэсовцев, специально отобранных и призванных любыми способами защищать чистоту рядов и верность идеалам национал-социализма. Они называли себя стражами. Почти все они погибли в последние дни войны – все, кроме полковника Вольфа и еще троих. Сам же он со всей семьей – женой, четырьмя сыновьями и тремя дочерьми, двумя братьями, тремя сестрами и их семьями – уплыл на «U-2015». Мой старый товарищ по флоту, который до сих пор жив, рассказывал мне по секрету, что Вольф, последний из оставшихся стражей, создал нечто вроде современного рыцарского ордена под названием «Новый удел».
– Так оно и есть. Они действуют под эгидой гигантской промышленной корпорации «Дестини Энтерпрайзес», раскинувшей свои щупальца по всему миру.
Старый морской волк улыбнулся:
– Значит, они все-таки променяли мундир и пропаганду на деловые костюмы и отчеты о прибылях и убытках.
– И нацистами себя больше не называют, а кредо свое модернизировали, – добавил Литтл.
– А еще они создали расу сверхлюдей, – проворчал Сэндекер. – Благодаря генной инженерии в новом поколении Вольфов все не только похожи друг на друга внешне, но у них еще одинаковые анатомические и психологические параметры. У каждого граничащий с гениальностью интеллект и потрясающая иммунная система, обеспечивающая им очень долгую жизнь.
Хоцафель внезапно резко выпрямился, и в глазах его мелькнул ужас.
– Генной инженерии? О господи! На моей лодке перевозили герметично закрытый контейнер, в котором поддерживалась очень низкая температура. – Он с трудом перевел дыхание. – В нем содержались образцы спермы и тканей Гитлера, взятые за неделю до самоубийства.
Сэндекер и Литтл напряженно переглянулись:
– Вы считаете возможным, что сперма и клеточная ткань Гитлера послужили основой появления нового поколения Вольфов? – спросил Литтл.
– Я не знаю, – ответил Хоцафель, нервно сгибая и разгибая пальцы. – Но подозреваю, что такое более чем вероятно. Полковник Вольф и тот монстр из Освенцима, которого прозвали ангелом смерти – доктор Йозеф Менгелс, – вполне могли попытаться оплодотворить женщин Вольфов спермой Гитлера.
– Боже, какая мерзость! – передернулся Литтл. – Всякое довелось повидать, но это уже ни в какие рамки не укладывается!
Внезапно разговор прервал приглушенный писк зуммера. Сэндекер поспешно нажал кнопку громкоговорителя на своем телефонном аппарате:
– Есть кто-нибудь дома? – весело поинтересовался знакомый голос Питта.
– Слушаю вас, – сухо ответил Сэндекер.
– Вас беспокоит «Пизанская пицца». Вы заказывали?
– Да.
– Вам пиццу с салями или с ветчиной?
– Лучше с салями.
– Ставим ваш заказ в духовку. Как только наш посыльный выедет, мы перезвоним. Спасибо, что обратились в «Пизанскую пиццу».
Звонивший отключился, пошли короткие гудки.
Сэндекер провел рукой по лицу. Когда он поднял глаза, они были печальны и серьезны.
– Они уже на верфи.
– Помоги им бог, – тихо пробормотал Литтл.
– Я что-то не понял, – сказал Хоцафель. – Это какой-то шифр?
– Разговоры по спутниковому телефону тоже можно перехватить, имея соответствующую аппаратуру.
– Это имеет какое-то отношение к Вольфам?
– Знаете, адмирал, – медленно произнес Сэндекер, – полагаю, пора вам услышать нашу половину этой истории.
Не успели Питт и Джиордино выйти со склада, как из-за угла их окликнули по-испански.
Джиордино хладнокровно буркнул что-то невразумительное, сопровождая слова какими-то непонятными жестами.
Охранник, явно удовлетворенный ответом, возобновил свой маршрут вокруг складских бараков, а друзья, выждав минуту, направились к дороге, ведущей к центру верфи.
– Что он спросил, и что ты ответил? – дернул за рукав напарника Питт.
– Он попросил сигарету, а я сказал, что не курю.
– И он ничего не заподозрил?
– Как видишь.
– Значит, у тебя с испанским лучше, чем я думал. Где ты его выучил?
– В основном когда торговался с разносчиками на пляже в Мацатлане, – скромно признался Джиордино. – А когда заканчивал школу, научился кое-каким фразам у одной девчонки-пуэрториканки, которая приходила к нам убираться.
– А еще чему ты у нее научился? – хмыкнул Питт.
– Это к делу не относится, – не моргнув глазом парировал итальянец.
– И вот еще что, Ал, с этого момента разговоры по-английски отменяются. Общаемся, только если будем находиться вне пределов слышимости от местных работяг.
– Принято. Кстати, из чистого любопытства интересуюсь: ты какую пушку с собой прихватил?
– Мой старый верный кольт, – с гордостью похлопал себя по поясу Питт. – Эй, что тебе не нравится?
– Сколько мы с тобой знакомы, ты постоянно таскаешь с собой эту окаменелость. Не пора ли сменить твою антикварную игрушку на что-нибудь более современное и убойное?
