— Тогда я вызову Макс и спрошу, как там у нее дела со звездами.
На этот раз Йегер не прикоснулся к клавиатуре, а просто нажал кнопку связи на пульте и позвал:
— Макс, ты где, прекрасное создание? Возникшее на экране монитора женское лицо выражало нескрываемое неодобрение.
— Вы что так долго копаетесь?! — возмущенно напустилась она на Хайрема и остолбеневшую от неожиданности доктора О’Коннелл. — Нельзя было раньше со мной связаться? Я уже битых два часа от безделья маюсь!
— Прости, Макс, и не шуми так, пожалуйста, — сказал Йегер примирительным тоном, не выражая, однако, глубокого сожаления. — Мы были заняты.
— Погоди, так ведь всего несколько часов прошло, — наивно удивилась Пэт. — Неужели ты добилась прорыва за такой короткий срок?
— Какой там, к черту, прорыв! — огрызнулась Макс. — Я добилась того, что могу дать вам точный ответ на поставленный вопрос. И могла, кстати, сделать это еще два часа назад, — добавила она не без яда в голосе.
— Больше ты от меня извинений не дождешься, — предупредил Йегер. — А теперь докладывай. Начни с алгоритма решения.
— Ты не думал, надеюсь, дорогой, что я сама буду рассчитывать параметры движения звезд? — капризно надув губы, осведомилась Макс.
— Я твоей свободы действий, кажется, не ограничивал, — осторожно заметил Хайрем.
— Да и с чего мне напрягать собственные микросхемы, когда я всегда могу перевалить черновую работу на другие компьютеры? — продолжала она, как будто в чем-то оправдываясь.
— Макс, крошка, об этом позже. Прошу тебя, расскажи нам, что ты нашла?
— Ладно. Прежде всего, определение расположения небесных тел требует сложных геометрических расчетов. Не стану затруднять вас скучными подробностями. Моя задача состояла в том, чтобы определить место, где были измерены координаты, выгравированные на камнях пещеры. Я установила точку наблюдения с точностью до нескольких миль, а также те звезды, по которым астрономы древних рассчитывали отклонения за многолетний период. Выяснила, что три звезды в поясе созвездия Ориона подверглись смещению, а положение Сириуса осталось фиксированным. С этими данными я влезла в астрометрический компьютер Национального научного центра.
— Как тебе не стыдно, Макс! — покачал головой Йегер. — Ты можешь меня сильно подставить, если будешь незаконно шарить по чужим сетям.
— Компьютер в ННЦ ко мне вроде бы неравнодушен. Он обещал стереть мой запрос.
— Надеюсь, ему можно верить, — с сомнением хмыкнул Йегер, чья суровость была чистой воды притворством; он сам сотни раз взламывал чужие компьютерные программы в поисках засекреченных данных, знать о которых ему не полагалось.
— Астрометрия, — невозмутимо продолжала Макс, — это, если вы не в курсе, один из старейших разделов астрономии, и занимается определением движения звезд. Пока понятно?
— Давай дальше, — поторопила ее Пэт.
— Тот компьютерный паренек в ННЦ, конечно, куда слабее меня, но задачка для него элементарна, и я его уболтала рассчитать время изменения положений Сириуса и Ориона на момент строительства той камеры в сравнении с их теперешними небесными координатами.
— Так ты датировала пещеру?! — с ликованием воскликнула Пэт и затаила дыхание в ожидании ответа.
— Датировала.
— И это не подделка? — будничным голосом осведомился Йегер.
— Нет, разве что ваши предполагаемые шутники-горняки не были заодно и первоклассными астрономами.
— Макс, ради бога, не томи! — взмолилась Пэт. — Когда построили пещеру и вырезали надписи на стенах?
— Только должна предупредить, что дам оценку с точностью плюс-минус сто лет.
— Ну, если она старше ста лет, значит, это наверняка не розыгрыш.
— А как вам понравится другая цифра… — Макс как будто нарочно выдержала томительную паузу, прежде чем закончить: — Например, девять тысяч лет?
— Что?!
— Я всего лишь хочу сказать, что вышеупомянутую пещеру вырезали в скальной толще гор Колорадо приблизительно в семь тысяч сотом году до нашей эры.
Джиордино поднял «Белл-Боинг-609» в темно-синее небо Кейптауна ровно в четыре часа утра. Направленные под прямым углом винты самолета придавали ему свойства геликоптера и позволяли осуществлять вертикальный взлет и посадку при наличии даже самого крохотного пятачка свободного и относительно ровного пространства. Достигнув высоты в пятьсот футов, итальянец перевел лопасти в вертикальное положение и продолжил полет.
Самолет мог поднять девять пассажиров, но сейчас в салоне было пусто, если не считать привязанной к стойкам кресел охапки походного снаряжения. Джиордино зафрахтовал его в Кейптауне, поскольку ближайшее исследовательское судно НУМА отделяло сейчас от островов Крозе свыше тысячи миль.
