Оказавшись вне досягаемости пулемета субмарины, Питт сбавил скорость и перевел дух. Сходни уже убрали, судно по приказу Гилспи начало разворот на 180 градусов в направлении открытого моря, но с борта все еще свисал веревочный трап. Питт в несколько прыжков поравнялся с ним, ухватился за нижнюю перекладину и полез наверх, стараясь не смотреть, как громоздятся внизу под ногами отбрасываемые форштевнем ледокола остроконечные обломки льдин. Как только голова и плечи Питта показались над планширом, Кокс одной рукой подхватил его за шкирку, могучим рывком перенес через фальшборт и аккуратно опустил на палубу.
— С возвращением, сэр, — широко ухмыляясь, приветствовал он спасенного.
— Спасибо, Аира, век не забуду, — благодарно выдохнул Питт.
— Капитан просил вас подняться на мостик. Питт кивнул и зашлепал по палубе к трапу.
— Мистер Питт!
— Да? — обернулся тот.
Кокс кивком указал на кровавые следы на палубе.
— Может, вам стоит сначала показаться врачу?
— Как только все закончится, первым делом запишусь к нему на прием, — пообещал Питт, оглядев критическим взором свои израненные ноги.
Гилспи, стоя на правом крыле мостика, рассматривал субмарину в бинокль. Черный лоснящийся корпус по-прежнему торчал горбом среди льдов на месте всплытия. Услыхав шаги за спиной, капитан резко обернулся.
— Да-а, парень, крепко тебя приложило! — присвистнул он.
— Сам виноват. Позволил себе парочку бестактных замечаний по ходу переговоров.
— Я слышал ваш обмен любезностями.
— Командир лодки не пытался с тобой связаться?
Гилспи коротко мотнул головой:
— Ни звука. Рация молчит.
— Что, совсем не работает?
— Совсем. Как мы и подозревали, они заглушили нашу спутниковую связь.
Питт бросил неприязненный взгляд на подлодку:
— Хотел бы я знать, какие у них намерения?
— На месте бошей я бы дождался, пока «Полярная буря» развернется и направится в открытое море. Тогда они получат возможность беспрепятственно обстреливать наш правый борт.
— Если ты прав, — мрачно заметил Питт, — пальба начнется с минуты на минуту.
Прогноз его, по всей видимости, совпал с планами командира субмарины, потому что из дула носового орудия внезапно вырвался сгусток огня и дыма, и почти сразу же за кормой ледокола раздался мощный взрыв.
— Недолет, — флегматично констатировал Буши, стоящий перед пультом управления.
Эви Тан, испуганно прижавшись к ведущей на мостик двери, жалобно спросила:
— Это они в нас стреляют? Но почему?!
— Живо вниз! — в ярости взревел Гилспи и рявкнул в микрофон громкой связи: — Всем членам экипажа, кроме вахтенных, а также всем научным сотрудникам немедленно надеть спасательные пояса и разместиться в каютах по левому борту!
Упрямая журналистка все-таки отщелкала с полдюжины кадров, прежде чем подчинилась приказу и спустилась в сравнительно безопасную часть судна. Тем временем второй выпущенный снаряд угодил в вертолетную площадку и разнес ее в дымящиеся щепки. Третий, с воем прорезав морозный воздух, пробил трубу и взорвался внутри. Гигантский стальной цилиндр с оглушительным хлопком раскрылся, как разрубленный топором алюминиевый бидон. «Полярная буря» содрогнулась, чуть замедлила ход, но тут же снова принялась таранить лед с прежней энергией.
— Вошли в проложенный канал, сэр, — доложил Кокс.
— Все равно пройдет куча времени, прежде чем мы уберемся из зоны обстрела, — уныло покачал головой Питт. — И даже тогда не решим всех проблем: они могут в любой момент погрузиться, последовать за нами и всадить торпеду в бок уже в открытом море.
Снова ожил пулемет. Длинная очередь прошлась по полубаку, скользнула по шкафуту и буквально вспорола кормовую надстройку. Стекла иллюминаторов мостика разлетелись брызгами. Крупнокалиберные пули жужжали роем разъяренных ос, корежа и разрывая все, что возвышалось хотя бы на три фута над фальшбортом. Питт, Гилспи и Кокс автоматически повадились на падубу, а вот Буши на секунду замешкался и пострадал — одна пуля вонзилась ему в плечо, другая раздробила челюсть.
Опять лениво прогрохотала пушка, извергнув из жерла очередной смертоносный гостинец. Снаряд разорвался за мостиком, в салоне кают-компании. От вызванного взрывом сотрясения корпус «Полярной бури» завибрировал, а всех, кто находился на мостике, расшвыряло в разные стороны, как тряпичных кукол. Гилспи и Кокс врезались в штурманский стол, раненый Буши, уже потерявший сознание от болевого шока, закатился под разбитую консоль пульта управления, а Питта ударной волной вообще вынесло с мостика на левое крыло.
Очумело покрутив головой, он заставил себя подняться, не обращая внимания на ушибы и порезы от осколков выбитых стекол. В ноздри лез едкий дым, в ушах стоял звон, начисто перекрывавший доступ всем прочим звукам. Пошатываясь, он вернулся в рубку и опустился на колени рядом с капитаном. Гилспи не повезло: он сильно ударился грудью о край стола, сломав три или четыре ребра. Из ушей и носа сочилась кровь, на правой штанине быстро расплывалось темное пятно. В еще открытых, но уже начинающих стекленеть глазах застыло отчаяние.
