Нерей, подобно мраморному изваянию, стоял на ступенях Храма Посейдона и зачаровано любовался столицей Атлантиды. Он никогда ранее не был в Посейдонисе. Его детство и беспокойная юность прошли в долине Царей и далеких Колониях. Таков был мудрый закон Посейдона - Царь Атлантиды должен был познать мир раньше, чем он сможет вкусить пышность и великолепие столичной жизни. Никогда ранее не приходилось Нерею переступать порог и Акрополя. Для обычных граждан Атлантиды это было священным и, потому запретным, местом. Гордые и безмолвные амазонки, закованные в серебристые латы и орихалковые шлемы, день и ночь охраняли Верхний Город от всех без исключения гостей. Под их бдительной и неусыпной охраной также были и его неприступные сторожевые башни, дворец Царя Атланта, казармы благородных копьеносцев и десять серебряных ворот. Кроме того, Акрополь со всех сторон был окружен глубоким и непреодолимым рвом с девятью роскошными, отделанными слоновой костью, золотом и орихалком мостами. Каждый такой мост соединял Акрополь с дворцом одного из Царей - архонтов, и никто другой даже думать не смел о том, чтобы против воли властелина пройтись по его мосту. Если конечно, ему все еще дорога была жизнь?! - Приветствую тебя, мой благородный Царь, - раздался за спиной Нерея чей-то незнакомый голос. Царь обернулся и увидел пред собой высокого, хорошо сложенного атланта с серебристым обручем жреца на голове. Он стоял прямо перед Нереем, скрестив на груди свои руки и покорно потупив свой взор. - Мое имя Тритон, - вновь заговорил атлант, опускаясь перед царем на одно колено. - Совет Жрецов Священной Атлантиды назначил меня твоим главным советником, благородный Царь Евэмон. Но я бы хотел стать еще и твоим другом. И верным помощником во всех твоих великих делах. Такова воля богов и мое собственное желание. Ну а для начала, я хотел бы посвятить тебя, Царь Атлантиды, во все наши традиции и порядки. Царящие в Акрополе и Вечном Городе Священной Атлантиды. - Что ж, благородный Тритон, - Нерей искренне улыбнулся и в знак своего хорошего расположения к атланту прижал свою левую руку ладонью к груди. Пожалуй, ты мне нравишься. Я доволен выбором жрецов. Но что же мы здесь стоим. Сумрачное Солнце уже высоко. Самое время отправится в мой новый дворец и, наконец, познакомиться с ним. - Слушаю и повинуюсь, благородный Царь,- поспешно выразил свое согласие Тритон. Жрец медленно приподнялся с земли и жестом пригласил Нерея следовать за ним. - Как тебе понравился Священный Акрополь, храм Посейдона и изваяния богов, мой повелитель, - вежливо поинтересовался атлант, когда Нерей уже спускался по ступеням Храма.- Не правда ли, они прекрасны в своем величии и красоте?! - Что ж, ты прав! Я в восторге от всего, что увидел, - с готовностью подтвердил юноша, с опаской ступая на свою израненную ногу. Рана, нанесенная ему жертвенным быком вновь напомнила ему о прошедшей ночи и, каждый шаг Царю давался дорогой ценой. Тритон заметил это и спросил Нерея о причине: - Что случилось с вашей ногой, мой повелитель? - Сегодняшняя ночь прошла для меня слишком бурно и не совсем так, как я ожидал,- сдержанно ответил Нерей. - Позвольте мне взглянуть на ваши раны, благородный царь, - тутже предложил Тритон. - Возможно, я смогу вам чем-нибудь помочь! Ведь мы, жрецы, знаем много чего такого, что неведомо простому смертному! И даже Царям! Но прежде, чем я смогу облегчить ваши страдания, я хотел бы проводить вас в царскую купальню. Чтобы смыть с вас тленные остатки вашей прошлой жизни. Так велит закон Посейдона и наши обычаи. - Что ж, я не буду против этого возражать! - усмехнулся Царь, ловя себя на том, что жрец читает его мысли. - Тем более, такова воля еще и Посейдона! Увлеченные легкой и ни к чему не обязывающей беседой, они прошли через Золотые Ворота, миновали Верхний город, личный мост Царя Евэмона и очень скоре оказались на террасе, ведущей в царскую купальню и Дворец. Расцвеченная золотом, серебром, драгоценными камнями и орихалком терраса была густо увита плющом и диким виноградом. Как и верхний город, ее охраняли прекрасные как нимфы амазонки. Их грациозные, к тому же абсолютно нагие фигуры казались выточенными умелой рукой из цельного куска гранита. Каждая из амазонок крепко сжимала в своих руках боевую секиру и длинное атлантское копье. На головах златоволосых дев сверкали изумрудами венки символы царской гвардии и культа несравненной Клейто. - Они прекрасны как богини?! - вырвался возглас восторга и удивления из уст Царя Евэмона. - Но почему они без доспехов и добротных орихалковых шлемов? Они что, неуязвимы для стрел и вражеских копий? Подобно бессмертным богам и титанам? - Не совсем так, мой повелитель, - улыбнулся ему в ответ Тритон, прежде чем дать пояснения. - Эти амазонки принадлежат к твоей личной охране. И посему наши традиции и законы Посейдона требуют от них особой доблести и ратного искусства. Они должны поистине виртуозно владеть оружием и всеми приемами рукопашной борьбы, чтобы суметь тебя надежно защитить. Поэтому они и не носят доспехов. Их жизнь ничто по отношению к твоей. Кроме того, наличие защитных доспехов и шлемов обычно расслабляет, притупляет бдительность и делает воина беспечным. А это может серьезно сказаться на твоей безопасности, мой благородный Царь. Тритон на минуту замолчал и после паузы добавил: - Есть еще одна причина, почему амазонки не носят доспехов. Она состоит в том, что они женщины. Хотя и предназначенные только для Царей. Каждая из них обязана удовлетворить любое твое желание. И в любую минуту. Как только ты об этом подумаешь. Таков закон Посейдона. - Ну, а если, я вдруг захочу полюбить одну из них и сделаю ее своей женой? - с легкой ехидцей в голосе спросил юноша.- Что тогда? Мне прийдется заменить всех других амазонок на царских копьеносцев или верных мне легионеров, а? - Ты меня не понял, благородный Царь Евэмон, - сдержанно возразил Тритон. - Ты просто не сможешь полюбить ни одну из них. И уж тем более надеяться на взаимность. Потому что они, амазонки, вообще не люди! И даже не рабы. У них не может быть имени, семьи и даже права на самостоятельную жизнь. Они преданны только одному тебе и больше никому. Их готовят для этого с детства. Они жрицы богини Клейто. И, это ко многому обязывает. Если кто-нибудь из них позволит себе дерзость - проявить свои чувства к кому бы то не было, она немедленно умрет. Умрет под пытками на Алтаре своей богини. В их душах чувствам места нет. За исключением лишь двух: ненависти ко всем смертным и безграничной преданность их повелителю и Царю Атлантиды. Так что, благородный Царь, сделать своей женой амазонку. Этим ты сразу же обречешь ее на верную смерть. Но и заменять их верными тебе копьеносцами тебе нет нужды. Даже если в твоей жизни появиться женщина, которой ты захочешь быть верен всегда. Во-первых, ты не можешь нарушить закон Посейдона - амазонки избраны им. Во-вторых, никому из смертных, даже твоей будущей избраннице, не суждено переступить порог Акрополя и твоих личных покоев. В - третьих, твоим амазонкам под страхом смерти запрещено говорить с кем бы то ни было, кроме тебя. - И много их, амазонок, в моем Дворце, - бесцеремонно перебил Тритона Нерей, когда они встретили еще четырех воительниц у входа в царскую купальню. - Всего Царская гвардия насчитывает в своих рядах около семи сотен амазонок. В твоей же личной охране их чуть более пяти десятков. Кроме них в твоем личном распоряжении еще и две когорты 46 царских копьеносцев и три сотни гвардейцев. Так что, тебе нечего беспокоится о своей безопасности! - А что случится, если у амазонки появятся дети, - неожиданно спросил Нерей. - Ничего особенного, благородный Царь, - невозмутимо ответил тот. - Сия амазонка будет выведена из твоей личной охраны. Затем, если у нее родиться ребенок женского пола, то впоследствии эта девочка станет либо обычной жрицей, либо благородной амазонкой. Если родиться мальчик, то он станет жрецом Посейдона или одного из других богов. - Так, значит, твоей матерью была амазонка, благородный Тритон? И в твоих жилах тоже течет царская кровь? - мелькнула крамольная мысль в сознании Нерея и он тут же поспешил высказать ее вслух. - Нет мой Повелитель, твоя догадка не верна, - многозначительно усмехнулся Тритон. - Советников Царей, так же как и жрецов Сумрачного Солнца, порождает Вечность. И моей матерью не могла быть смертная женщина. Мне так же неведомо, кто был моим отцом. Эту тайну свято хранит Посейдон. И я не смею даже думать о том, чтобы ее раскрыть. - А жаль, очень жаль, - посетовал Нерей, освобождаясь от одежд и неуверенно вступая в мраморный бассейн купальни. - Будь на то воля богов, ты мог бы быть моим кровным братом, благородный Тритон. Но, видно, Посейдон рассудил иначе... Царь грустно улыбнулся и с головой погрузился в воду. И вскоре ощутил покой, и негу, и сладостную свежесть.
