– Спасибо, – благодарю я, выждав пару секунд, чтобы в моем голосе не прозвучала боль.
Я все еще в шоке от этого неожиданного падения. Мне следует быть осторожнее.
– Ты в порядке? – спрашивает кто-то.
– Да, – отвечаю я. – Не знаю, почему вдруг поскользнулась…
И тут я замечаю
Небольшую лужицу воды на земле. Мы все одновременно поднимаем головы, чтобы найти источник ее происхождения.
– Неужели течь? – спрашивает какой-то мужчина.
Сверху падает капля воды.
– Откуда капает? – интересуюсь я.
– Думаю, это от одной из заклепок рядом с пятым швом, – объясняет другой прохожий.
Я старательно вглядываюсь в швы на куполе металлического неба.
Сквозь толпу протискивается страж порядка.
– Что случилось? – спрашивает он.
– Похоже на течь, – говорит женщина, которая помогла мне подняться. – Эта бедная девочка поскользнулась из-за накапавшей воды.
– Не волнуйтесь, – успокаивает нас страж порядка. – Мы сейчас же все устраним.
Раньше я слышала о маленьких протечках, но еще никогда ни одной не видела. Увеличивающаяся в размерах лужица приковывает мое внимание, у меня возникает странное желание опуститься на колени и потрогать, может быть, даже попробовать на вкус настоящую морскую воду, которая проникла к нам снаружи.
Облачаясь в плавательный костюм перед тренировочным заплывом, я не чувствую ничего, кроме необходимости сосредоточиться. Я должна проверить, работает ли это. Правда ли то, что рассказала мне Майра? И еще – достаточно ли у меня сил?
Оказавшись в воде, я сразу открываю рот и начинаю говорить.
Я использую свой настоящий голос, но под водой он звучит иначе. Рот, естественно, моментально заполняет вода, хотя я и стараюсь его почти не открывать. Не очень-то много можно сказать в таком положении, но мне надо произнести всего пару слов.
– Сюда, – говорю я.
Рыбки и угри сразу плывут ко мне.
– Прочь, – командую я, и они уплывают.
Вот здорово! У меня все-таки есть шанс выжить.
Рыбки и угри маленькие. Но если я могу контролировать их, то вполне логично предположить, что я смогу контролировать и подводные мины. А вот сумею ли я приказать дверям в морге открыться и впустить меня, когда придет время, замаскировавшись под труп, подняться через шлюзы в океан?
Впервые в жизни мне что-то дается легко. Я использую свой голос, и все работает в точности, как я хочу. Интересно, а как насчет воды? Она усиливает мой голос? Делает его более могущественным? Я знаю еще совсем немного, однако сейчас это меня нисколько не расстраивает, а, наоборот, воодушевляет.
Я плаваю из конца в конец дорожки, довожу себя до полного изнеможения и тренируюсь, отдавая команды рыбкам.
Мы с Майрой не такие, как другие сирены.
Даже неодушевленные предметы подчиняются нашей воле.
Впервые в жизни я рада, что в чем-то похожа на свою тетю.
Вернувшись домой, я разглядываю монеты и рыбок и чувствую глубокое удовлетворение. Я еще не достигла своей цели. Но пока все складывается удачно.
И лишь одно огорчает меня. Когда я подношу к уху раковину Бэй, она молчит. Все ушло. Нет больше ни песен, ни дыхания, ни даже звуков океана. Вообще ничего.
Может, это следствие того, что я стала ближе к миру Наверху? Я не слышу сестренку, потому что скоро мы снова встретимся и сможем поговорить? Или же просто магия ослабла? Майра ведь говорила, что это не может продолжаться до бесконечности.
Сестра снова покинула меня.
Такое ощущение, что я единственный живой человек в Атлантии. На Нижнем рынке темно и тихо. На закрытых ставнях палаток – замки от воров. А потом я слышу какие-то странные звуки: будто кто-то прячется и тайком куда-то спешит. Я ускоряю шаг, смотрю прямо перед собой и стараюсь идти, расправив плечи и не забывая, что я высокая и сильная.
Без песен Бэй мне было тяжело заснуть, и я решила сделать то же, что делала она сама, когда ей не спалось.
Я решила сходить на ночные заплывы.
Добравшись до места, я поднимаюсь на трибуны. Освещение тусклое, и вода не кажется такой синей, как днем. У нее вообще нет цвета. Люди вполголоса заключают пари на большие суммы. Никто не смеется и не шутит. Ко мне подходит какой-то тип и спрашивает, сколько и на кого я хочу поставить. Я в ответ отрицательно качаю головой – у меня нет денег на это.
– Тогда что ты здесь делаешь? – спрашивает он.
– Пришла посмотреть, – говорю я.
В темноте мой невыразительный голос звучит по-иному. Он серый, как и освещение на рынке. С таким не поспоришь, к нему так просто не подступишься. Игрок что-то недовольно бормочет, но оставляет меня в покое.
Как часто сестра сюда приходила? У меня в кармане раковина Бэй, я взяла ее с собой, потому что мне так спокойнее, но я ее не достаю. В темноте на заполненных людьми трибунах хватит одного толчка, и я выроню раковину, она покатится вниз и разобьется о каменный пол.
При одной только мысли об этом мне делается дурно.
Может, голос Бэй еще вернется? Может, просто надо дать ему время?
