- Видишь, как я навострился! А ведь еще год назад не умел абсолютно ничего. Учитель любит хороший стол и мне пришлось научиться готовить. Со мной занимался личный повар Ферона. Знаешь, сколько моему отцу пришлось отвалить денег, чтобы я освоил все эти кулинарные премудрости? И не счесть! Но ничего, у моего папаши полно серебра. Ведь ему принадлежат рудники у горы Тапар, а также две тысячи плетров [плетр - мера площади, равная 876 м^2] отличной земли, на которой он выращивает пшеницу и виноград. Мой отец считается одним из самых богатых людей Акраганта.
- Почему же ты тогда служишь поваренком у этого философа?
Павсаний обиделся.
- Я не поваренок! Я учусь у него мудрости.
- На кухне? - язвительно осведомился Еврит.
- И на кухне тоже. Кстати, кухня очень даже располагает к раздумьям. - Сицилиец подавил легкий вздох, заставив Еврита усомниться в искренности своих слов. - Учитель достаточно богат, чтобы нанять служанку и не одну, но посторонние мешают сосредоточению. Когда вокруг галдят женщины, трудно проникнуть в сокровенные тайны космоса или Судьбы. Поэтому мы предпочитаем обходиться своими силами. Посыльный лишь доставляет ему и вино, все остальное делаю я.
- А чем занимается мудрец?
- Он думает.
Спартиат усмехнулся.
- Не слишком обременительное занятие.
- Ну не скажи! - Павсаний вытряхнул взбитый белок на макушку зарумянившегося пирога. - Это куда потруднее, чем махать мечом. Хотя учитель неплохо умеет делать и это. Не хуже тебя.
- Ну да! - Еврит не стал расхваливать свои таланты, посчитав, что это излишне.
- Поговори с ним, может быть, он согласится дать тебе пару уроков. Еще он умеет врачевать, предсказывать судьбу, вызывать дождь, усмирять ветер и бурю. Скажу тебе по секрету, - Павсаний перешел на шепот, - он даже умеет оживлять мертвых!
Спартиат недоверчиво хмыкнул.
- Ты мне не веришь?
- По правде говоря, не очень.
- Я не думаю, что у нас будет такая возможность, иначе б я упросил его сотворить это чудо. Я сам видел, как однажды он воскресил девушку. Она была бледна, словно паросский мрамор, и холодна как лед. Учитель прошептал заклинание и она вдруг ожила, вздрогнула и открыла глаза. Это было чудо, граждане Акраганта пали на колени перед великим Эмпедоклом! - Не обращая внимания на скептическую усмешку гостя, Павсаний с восторгом продолжал:
- Да что там воскрешать других! Он может умереть и воскреснуть сам. Он говорит, что боги отвели человеку тридцать тысяч лет страданий в этом мире и пока он не проживет этот срок полностью, он не очистится и не сможет попасть в царство светлых духом. Правда для того, чтобы очищение было полным, человек должен избегать братоубийства и воздерживаться от употребления мяса умерщвленных животных...
- Постой-постой! - воскликнул Еврит. - А почему же ты тогда готовишь все это?!
Спартиат обличающе ткнул пальцем в уютно устроившиеся на кухонном столе блюда из козлятины, телятины, дичи и морской рыбы.
На лице Павсания появилось сконфуженное выражение, словно он в чем-то провинился. Непонятно зачем вытерев руки о передник, повязанный поверх хитона, акрагантянин промямлил:
- Противоречие есть основа человеческой натуры. Учитель говорит, что эклектика присуща даже разумному Космосу. Ведь даже боги непостоянны в своих поступках.
Спартиат понял далеко не все, что сказал ученик философа и, чтобы не выглядеть дураком, поспешил перевести разговор на более земную тему.
- И часто у вас все это?
- Ты про вечернюю трапезу?
- Про нее. - Еврит подкинул в жерло жарко дышащей жаровни несколько кедровых полешек.
- Каждый день. Учитель завтракает медом и сыром. Днем он съедает кусок хлеба, запивая его чашей вина, ну а вечером мы едим от пуза. Ведь желудок должен работать тогда, когда тело отдыхает. Сытому крепче спится.
- Это верно, - согласился Еврит, вспоминая как нелегко порой он засыпал будучи ребенком в дни испытаний, не сумев своровать кусок лепешки или горсть овса. - Послушай, ты говоришь о своем учителе с таким почтением, будто он седовласый старец, потративший на постижение мудрости не один человеческий век. Но на вид он весьма молод. Сколько же ему лет?
- Никто не знает точно, когда он родился, но ему ведомо то, что не знает никто.
- И все же твой учитель - странный тип, - неожиданно для самого себя произнес Еврит. - Я не рискнул бы назвать его философом. Скорее он походит на ленивого заевшегося царедворца.
- Не смей так о нем говорить! - громко закричал Павсаний, застав Еврита отшатнуться. Сицилиец позабыл о своих мисках и подступал к спартиату со сжатыми до белизны кулаками. Казалось, еще миг и он набросится на гостя и начнет дубасить его. Должно быть, со стороны эта сцена смотрелась довольно занятно - миниатюрный, узкокостный паренек с угрожающим видом наступал на громадного, покрытого тугими буграми мускулов лакедемонянина.
- Остынь, - миролюбиво сказал Еврит, на всякий случай отходя за стол. - Я не хотел сказать ничего дурного.
